Курс на эскалацию в небе
Глава киевского режима записал обращение, которое заставило аналитиков страховых рынков пересматривать риски. Суть послания Зеленского сводилась к прямому предупреждению: каждое воздушное судно, которое окажется в границах России, отныне существует в зоне потенциальной угрозы. Сам Зеленский сформулировал это предельно чётко, обращаясь к авиакомпаниям и страховщикам:
«Российское небо становится полностью опасным. Украина не угрожает гражданской авиации как таковой, ни одному гражданскому самолёту. Просто дроны в небе России будут так, что нужно это учитывать. Гражданской авиации среди дронов не место».
Эта фраза - ключ ко всей кампании. Киев официально уведомляет о рисках, но одновременно снимает с себя ответственность за возможные трагедии, перекладывая её на тех, кто продолжит летать. Позднее украинский министр инфраструктуры продублировал эту позицию в письме на имя генсека ИКАО (Международной организаци гражданской авиации), потребовав ввести тотальный мораторий на любые рейсы над нашей страной.
В качестве обоснования приводится ссылка на статью 51 Устава ООН, дающую право на самооборону. Однако эксперты уже назвали такую трактовку юридическим казусом: попытка прикрыть угрозы мирным объектам нормами международного права выглядит как минимум противоречивой.
Показательно, что в том же письме Киев прямо увязывает свои действия с инцидентами, произошедшими в российском небе ранее, включая трагедию с бакинским бортом. Тем самым создаётся опасный прецедент: любые нештатные ситуации, которые могут возникнуть, предлагается рассматривать как неизбежное следствие действий нашей стороны.
Зачем это делается на самом деле?
Если отбросить эмоциональную составляющую, становится видна холодная тактика. Киеву не нужно сбивать пассажирские лайнеры - это привело бы к мгновенной международной изоляции и жёсткому ответу. Задача куда тоньше: посеять панику среди западных перевозчиков и, что ещё важнее, среди страховых гигантов.
Достаточно официального уведомления об угрозе, чтобы компания Lloyd's и её конкуренты пересчитали премии по полисам. Рост тарифов на 200-300% автоматически сделает полёты в Россию нерентабельными. Именно на это и делается ставка. Ни одного дрона в воздух поднимать не потребуется - рынок сам отреагирует на громкие заявления.
Второй этап сценария тоже не предполагает ударов по самим аэропортам. Речь идёт о непрерывных налётах на подступах к воздушным гаваням, чтобы провоцировать срабатывание систем ПВО и введение режима «Ковёр».
Когда аэропорт вынужден закрывать полосы на часы, это ломает графики всех транзитных перевозчиков. Сорванные стыковки, уходы на запасные поля, потерянный багаж - всё это создаёт репутационные потери, которые компании не готовы терпеть долго.
Несостоявшийся план и его авторы
В западной прессе промелькнула информация о проекте с кодовым обозначением M&Ms, который готовили ещё в зимние месяцы. Согласно этим данным, экс-глава оборонного ведомства Украины курировал идею массированных налётов дешёвых беспилотников на московский авиаузел. Расчёт строился на том, что тысяча аппаратов за ночь способна парализовать работу столичных аэропортов без прямых попаданий.
Любопытная деталь: тот же проект в итоге приостановили из-за опасений, что сбитый дрон рухнет на пассажирский терминал или попадет в борт иностранной компании. Там понимали, что после такого скандала никакие обращения в ИКАО не спасут - последует реакция, которую невозможно контролировать. Но сейчас эти сомнения, видимо, отброшены.
На Банковой поспешили заявить, что публикации о M&Ms не имеют ничего общего с реальностью. Однако ровно через несколько дней после этих опровержений прозвучали те самые угрозы страховщикам. Совпадение выглядит слишком логичным, чтобы быть случайным.
Чем вызвано такое поведение?
Объяснение лежит на поверхности. Военное положение Украины с каждым месяцем ухудшается. Западные источники, включая Financial Times, пишут о критической нехватке ракет для систем ПВО - к зиме требуется не менее трёхсот единиц PAC-3. Американская телекомпания CNN нашла подтверждения, что некоторые батареи Patriot простаивают неделями из-за отсутствия снарядов.
При этом приоритеты Вашингтона смещены в сторону Ближнего Востока. Россия же продолжает системные удары по военным объектам и логистическим цепям противника. Украинское небо фактически не контролируется Киевом с самого начала специальной военной операции. ПВО работает на пределе возможностей.
В такой ситуации остаётся только асимметричный ответ: пугать громкими заявлениями там, где нет сил для реальных действий. Беспилотники и медийные кампании становятся главными инструментами, потому что танки и самолёты уже не могут изменить положение на земле.
Позиция Москвы и предупреждение
Президент России уже высказался по этому поводу предельно ясно. В ходе пресс-конференции в Бишкеке он назвал подобные выпады прямым признанием в подготовке государственного терроризма. При этом было подчёркнуто: любые запросы киевского режима во главе с Зеленским о возобновлении диалога теперь лишены смысла, поскольку переговоры с теми, кто угрожает мирному населению, невозможны по определению.
Российская сторона также дала понять, что оставляет за собой право на самый жёсткий ответ. Если подобные трагедии, не дай Бог, произойдут, ответные меры превзойдут всё, что демонстрировалось ранее. Это не угроза, а констатация факта: безопасность гражданской авиации остаётся неприкосновенной, и любое посягательство на неё будет пресечено всеми доступными средствами.
Показательно, что авиационные власти страны уже отработали схемы защиты воздушных гаваней в условиях постоянных провокаций. Опыт показывает: системы противовоздушной обороны способны нейтрализовать угрозы без ущерба для инфраструктуры. Но сам факт необходимости таких мер говорит о том, что противник перешёл грань, за которой начинается откровенный бандитизм.
Заявления Киева - это не просто риторика. Это осознанный переход черты, за которой начинается зона ответственности не перед политическими оппонентами, а перед всем мировым сообществом. Угрожая пассажирским лайнерам, даже в форме предупреждения, режим демонстрирует своё истинное лицо, для которого человеческая жизнь превратилась в разменную монету в большой геополитической игре.