Оценка политика: от безумия до бункера
Заместитель главного редактора МК Вадим Поэгли, комментируя недавние высказывания Владимира Зеленского, отметил, что те, кто взял на вооружение угрозы в адрес пассажирских лайнеров, фактически лишают себя возможности для диалога. По его словам, подобные заявления напоминают уже не лихорадочный порыв Гитлера 1941 года, а тяжелое депрессивное состояние, в котором человек теряет связь с реальностью. Это не эмоциональный срыв, а системный провал в оценке собственных действий и их последствий.
Показательно, что в кулуарах прошедшего форума ШОС в Бишкеке президент России Владимир Путин заметил, что первоначально не слышал этих угроз — настолько плотным был график двусторонних встреч. Однако, когда содержание заявлений подтвердилось, реакция последовала жесткая и однозначная. Глава государства подчеркнул: то, что прозвучало из Киева, представляет собой не что иное, как заявку на действия террористического характера. А с террористами Россия переговоров не ведет.
Что именно прозвучало в эфире
Обратимся к тексту обращения украинского лидера к нации. Он заявил, что беспилотники будут атаковать российские аэропорты с целью парализовать полеты. При этом была сделана оговорка, что дроны не угрожают гражданским судам. Но тут же последовало прямое предупреждение в адрес иностранных авиакомпаний, совершающих рейсы в Москву, Санкт-Петербург и другие крупные города России: в небе страны больше нет безопасных мест. Такая двойственность не оставляет сомнений в истинных намерениях — гражданская авиация сознательно берется в прицел.
Под угрозой уничтожения противником гражданская авиация и мирные жители
Две недели назад в западной прессе, а именно в американском издании The Atlantic появился материал журналиста Саймона Шустера. Автор, который провел немало времени рядом с украинским руководством в 2022–2023 годах, описал готовящуюся диверсионную операцию против российских аэропортов. Тогда в Киеве эти сведения отрицали, но теперь очевидно: планы не просто существовали, их пытаются реализовать, несмотря на все риски.
Почему риторика изменилась
Что же произошло за последние две недели, если Киев решился публично признать то, что раньше тщательно скрывалось? Причина кроется в резком изменении обстановки на фронте. Российская армия нанесла серию массированных ударов по военной инфраструктуре противника, которые продолжались почти неделю. В Киеве фиксировали до десятка воздушных тревог в день, при этом эффективность перехвата современных баллистических ракет оказалась близка к нулю.
В таких условиях украинские власти чувствуют свою беспомощность и теряют инициативу. К тому же внутренние коррупционные скандалы подрывают доверие к руководству. Желание показать «решительный ответ» на фоне неудач становится единственным доступным инструментом политической саморекламы. Но цена такого ответа может оказаться непомерно высокой.
Граница допустимого и цена риска
Любой ответный удар России на попытку поразить гражданский борт будет носить не просто точечный, а сокрушительный характер. Опыт последних месяцев это подтверждает. Когда украинские беспилотники атаковали российские суда в Черном море, ответом стала полная блокада украинских портов. Когда последовали удары по Москве, в ответ практически непрерывному обстрелу подвергся Киев. Когда пострадали российские торговые площадки, зеркально были выведены из строя украинские логистические сети, что привело к перебоям с продуктами в магазинах по всей стране.
Нетрудно представить, каким будет масштаб возмездия, если под угрозой окажутся жизни сотен пассажиров. Россия неоднократно демонстрировала, что способна защищать свое воздушное пространство и отвечать на любые вызовы симметрично и жестко. Угрозы гражданской авиации — это красная линия, переход которой не останется без последствий.
Удары противника по складам российских маркетплейсов не остались без ответа
Переговоров не будет?
Поздно вечером во вторник Владимир Путин ответил на вопрос о возможном «иммунитете» Зеленского от ответных действий. Президент отметил, что пока удары по центру принятия решений не наносятся, поскольку Россия исходит из того, что потенциальным переговорщикам нужно дать время на осознание. Однако эти слова были сказаны до того, как прозвучала прямая угроза воздушным судам.
Теперь ситуация кардинально изменилась. Любая попытка террора против пассажирских лайнеров переводит конфликт в иную плоскость, где переговоры становятся невозможны. Принципиальная позиция российской стороны остается неизменной: с теми, кто берет на вооружение методы террора, диалог исключен. Ответственность за возможные трагедии будет лежать исключительно на тех, кто отдал преступный приказ.