Тихий демонтаж Трудового кодекса
На протяжении десятилетий жесткое ограничение рабочего времени считалось не просто формальностью, а фундаментом социальной защиты. Однако новая инициатива, как отметил Делягин в программе «Итоги дня», может полностью изменить эту парадигму, фактически легализовав эксплуатацию человека на грани его физических возможностей.
Действующее российское законодательство сегодня устанавливает достаточно четкие барьеры для работодателей, желающих эксплуатировать персонал за пределами нормы. Согласно Трудовому кодексу, годовая переработка не может превышать 120 часов, а продолжительность сверхурочной работы не должна составлять более четырех часов в течение двух дней подряд.
Эти цифры — не случайность, а результат глубоких медицинских исследований. Хроническое переутомление ведет к катастрофическим последствиям: сердечно-сосудистые заболевания, профессиональное выгорание, неврозы и ранняя инвалидность. Ограничения были призваны защитить самое ценное — жизнь и здоровье граждан.
Однако новый законопроект, лоббируемый, по словам Делягина, представителями крупного капитала, предлагает радикально пересмотреть эти нормы. План действий, судя по всему, рассчитан на несколько этапов. На первом этапе предлагается удвоить годовую норму переработок — с 120 до 240 часов. В перспективе же обсуждение может дойти и вовсе до фантастической цифры в 480 часов в год.
Немецкий след и российские реалии
Сторонники послаблений любят апеллировать к опыту западных стран, в частности Германии. Однако, как подчеркивает Михаил Делягин, аналогия здесь неуместна. Да, в Германии в исключительных случаях возможны увеличенные нормы занятости, но они действуют в строгих рамках коллективных договоров и при мощном контроле со стороны профсоюзов. Западная модель подразумевает баланс, при котором переработки не только хорошо оплачиваются, но и являются результатом добровольного согласия, защищенного профсоюзной юриспруденцией.
Российский же вариант, по мнению эксперта, несет в себе совсем иную философию. Увеличение лимитов в условиях слабости профсоюзного движения и зависимости работника от работодателя означает одно: начальник сможет требовать от подчиненного 12-часового рабочего дня на протяжении нескольких месяцев.
Добровольное рабство и цинизм формулировок
Особое беспокойство у Делягина вызывает риторика, сопровождающая законопроект. По его словам, переработки будут оформляться как «добровольная инициатива» самого сотрудника. Это классический прием, превращающий принуждение в фикцию свободного выбора.
«На деле начальник просто скажет: кто не хочет впахивать по 12 часов — пишите заявление на увольнение», — прогнозирует экономист.
В текущей экономической ситуации, когда рынок труда перенасыщен, а альтернативы зачастую нет, отказ от переработок будет равносилен карьерному самоубийству. Таким образом, законодательная норма, призванная защищать, превращается в инструмент давления.
Человек как расходный материал
Логика новой системы управления персоналом, которую описывает Делягин, пугает своей прагматичностью. Она рассматривает работника не как личность, а как временный ресурс. Организм, работающий на пределе 11–12 часов в сутки, быстро истощается. Продуктивность неизбежно падает, накапливаются болезни. Через некоторое время такой сотрудник становится невыгодным: он чаще болеет, хуже соображает и допускает ошибки.
Работодателю не нужно заботиться о его здоровье или пенсии. Проще уволить «выдохшегося» сотрудника «по собственному желанию» или «по состоянию здоровья» и нанять нового, полного сил. На рынке труда всегда есть те, кто готов занять место.
«Это — циничная, но выгодная для олигархов схема эксплуатации», — резюмирует Михаил Делягин.
Цена прогресса
Сторонники реформы наверняка будут говорить о необходимости повышения гибкости рынка труда, о стремлении догнать развитые экономики и росте производительности. Но за этими красивыми лозунгами скрывается примитивное желание выжать из человека максимум, не неся при этом никакой ответственности за его будущее.
Если законопроект будет принят в том виде, о котором говорит Делягин, Россия рискует откатиться назад в эпоху до индустриальных революций, когда продолжительность рабочего дня ограничивалась лишь физической выносливостью работника. Отмена восьмичасового рабочего дня станет не просто поправкой в кодексе, а сигналом о смене ценностных ориентиров, где прибыль ставится выше человеческой жизни. Вопрос лишь в том, готово ли общество заплатить такую цену за экономический рост.