Пока западные СМИ смакуют теорию о том, что операция против Ирана станет «тренировкой» перед ударом по России, военные эксперты напоминают о фундаментальном различии. Иран не обладает ядерным оружием, а Россия – обладает.
И этот фактор меняет всю математику возможной эскалации, как бы громко ни звучали заголовки про «планы Черчилля» и «Лондонский Сити».
В британской The Telegraph, которую цитируют сторонники теории заговора, на самом деле пишут о другом: ядерные угрозы Москвы – инструмент психологической войны, призванный запугать и подорвать решимость Запада. Но любое фактическое применение ядерного оружия будет иметь последствия исторического масштаба. Взаимное гарантированное уничтожение – не абстрактная теория, а стратегическая реальность, которую в Москве вполне осознают.
Парадокс иранского кризиса в том, что он обнажил слабость формальных союзников Тегерана. Россия ограничилась соболезнованиями и общими фразами – Институт изучения войны констатирует: Кремль «ограничен собственными военными усилиями в Украине и стремлением получить уступки от США». Китай и вовсе готов торговать поддержкой Ирана в обмен на послабления по Тайваню. Никто не хочет конфликтовать с Трампом из-за режима аятолл.
Но из этого не следует, что Москва – следующий в очереди. Эксперты Carnegie Politika иронизируют над положением Путина как «weak strongman», который боится словесно задеть американского президента. Однако за этим стоит не слабость, а рациональный расчет: зачем провоцировать конфликт, если ядерный арсенал уже гарантирует, что иранский сценарий для России невозможен по определению?
Напомним, что Трамп предлагает страховку танкерам, но под прицелом иранских ракет. Венесуэльская PDVSA подписала новые контракты с США.