Работают ли аффирмации — «Я успешен, я богат, я справлюсь», — или это обман мозга, который только усугубляет разрыв между фантазией и реальностью? За последние двадцать лет вокруг позитивного мышления выросла огромная индустрия. Миллионы людей учились представлять желаемую жизнь и повторять слова, которые должны были приблизить её. В этом есть рациональное зерно: слова способны менять внимание, настроение и отношение к себе. Но сегодня хочется задать другой вопрос: куда именно привела нас эта практика?
Как отметила в комментарии RuNews24.ru клинический гипнолог, автор «Стратегии Жизни» Елена Алдемир, ключ здесь, возможно, не в слове «аффирмация», а в слове «клятва». Клятва — это обещание. Обязательство соответствовать произнесённому. «Я справлюсь» может быть поддержкой, если в этих словах есть право ошибаться, просить помощи и продолжать. Но превращённое в клятву «Я всегда справлюсь» становится приказом: я не имею права испугаться, признать слабость, остановиться. Тогда возникает разрыв — не между мечтой и реальностью, а между фантазией и реальностью.
«Мечта связана с жизнью. В ней есть смысл, направление и готовность встретиться с ограничениями. Фантазия иногда становится способом не встречаться с тем, что трудно выдерживать. В ней уже можно быть богатым, успешным, любимым и сильным — без пути, который ведёт к этому состоянию».
Именно здесь, по словам эксперта, возникает подмена: человеку продают не дорогу к мечте, а переживание её исполнения заранее. Он чувствует себя успешным, ещё не построив дело. Представляет свободу, ещё не создав для неё опоры. Видит себя богатым, не задавая вопроса: зачем ему богатство? А жизнь почти всегда состоит из пути: попытка, ошибка, пауза, понимание, новая попытка, короткий взлёт, новое падение — и снова движение. Фантазия этого не требует. Поэтому проблема начинается не тогда, когда человек мечтает. Мечта необходима. Проблема начинается тогда, когда ему продают мечту без дороги к ней.
«Что происходит с человеком, который двадцать лет учится получать желаемое, но почти не учится отвечать на вопрос: зачем ему желаемое вообще? За богатством может стоять безопасность. За успехом — желание быть увиденным. За постоянным «я справлюсь» — страх оказаться слабым. И пока настоящая потребность не названа, человек может бесконечно менять цели, пытаясь получить через них нужное внутреннее состояние. Так можно годами жить либо в прошлом, где «когда-то было лучше», либо в будущем, где «всё наконец будет хорошо». А настоящее превращается в коридор между двумя фантазиями».
И тогда зеркало становится символом. Человек смотрит на себя и говорит: «Я успешен. Я богат. Я справлюсь». Но кто именно смотрит из зеркала? Возможно, там есть живой человек — уставший, ранимый, иногда испуганный, совершающий ошибки и всё равно продолжающий идти. А рядом — образ, которому он ежедневно обещает соответствовать. Чем больше расстояние между ними, тем сильнее сопротивление. Тело может первым показать это несоответствие: напряжением, усталостью, невозможностью расслабиться. Оно не обязательно знает, какое «Я» истинное. Но оно способно сигнализировать: внутри что-то не совпадает.
Эксперт отмечает что в этой ситуации возникает вопрос, на который пока нет окончательного ответа: если человек способен наблюдать свою мысль, фантазию, эмоцию и сопротивление им — кто именно способен всё это увидеть? Именно здесь начинается разговор о том, что человек веками называл Душой. Не как готовый ответ, а как вопрос. Потому что, возможно, истинное «Я» вообще не является очередным образом — «я богатый», «я успешный», «я сильный». Возможно, всё это лишь характеристики человека, а не он сам. И тогда самая честная фраза перед зеркалом может звучать иначе: «Кто сейчас смотрит на меня из этого зеркала?» А самый тревожный вопрос — ещё проще: что, если я произношу эти слова не для того, чтобы прийти в свою жизнь, а для того, чтобы из фантазии не возвращаться?
«Иногда человеку нужна не новая реальность. Ему сначала нужна способность выдержать ту, в которой он уже находится. Потому что только встретившись с реальностью без украшений, человек получает возможность действительно её изменить. Не убежать из неё, а изменить. И тогда мечта перестаёт быть фантазией. Она становится направлением».