96 миллионов пользователей, гигантская инфраструктура общения и отдельный сектор теневой цифровой экономики — Telegram в России давно перестал быть просто мессенджером, превратившись в системную зону информации и влияния. Но именно масштаб платформы делает невозможным вывод из тени всего, что в ней циркулирует, вынуждая регуляторов выбирать между жесткой блокировкой и постепенным наращиванием ограничений. Каким окажется этот выбор и есть ли у отечественного мессенджера MAX шанс стать достойной альтернативой, не уступающей в функциональности и удобстве?
«На мой взгляд, замедление основного мессенджера Telegram, не является попыткой тотального контроля в его прямом и примитивном понимании, а попыткой государства обеспечить управляемость цифровой среды в вопросах безопасности», — отметила в комментарии RuNews24.ru политолог, основатель АНО «Наследие Нации», социального архитектора Центра «Сфера» Елена Штульман.
По словам эксперта, Telegram в России уже не просто мессенджер, активно начавший своё развитие в нашей стране после блокировки других соцсетей и мессенджеров в 2020 году, а гигантская инфраструктура общения, системная зона информации и влияния, а также отдельный сектор теневой цифровой экономики.
«По данным Mediascope в начале 2026 года Telegram уже вышел в число самых массовых платформ в стране с аудиторией около 96 млн пользователей, а по отдельным замерам конца 2025 года месячный охват превышал 100 млн».
Как отмечает Едена Штульман, вопрос невозможности вывода из тени всего что циркулирует в Telegram, а это речь и о противоправных материалах, является основной причиной замедления мессенджера, с последующей его возможной блокировкой. Сегодня основные регуляторы Минцифры и Роскомнадзор сделали ставку не на одномоментную «красную кнопку», а на стратегию постепенного наращивания ограничений, что, конечно, является более мягким шагом, по сравнению с жесткой блокировкой, но не решает вопрос качественной цифровой коммуникации для людей.
Telegram до сих пор остается для миллионов людей практически базовым каналом повседневной связи, а для части военных, волонтеров, журналистов, региональных сообществ и малого бизнеса еще и рабочей инфраструктурой. И ситуация с «замедлением» вызывает заметное общественное раздражение, причем у разных категорий граждан, так как влияет на их привычную жизнь и работу.
«Понятно, что граждане не пойдут на баррикады «За Telegram!», но риск увеличения социального напряжения большой. Я бы сказала, что социального взрыва из-за одного только замедления ожидать не стоит, но накопление раздражения, недоверия и ощущения цифрового принуждения вполне вероятно. Особенно если людям не будет предложено качественной альтернативы. И здесь ключевой момент состоит в том, что население в массе своей привязано не к бренду Telegram как таковому, а к его функциональности, скорости, привычке, удобству и масштабу. И в этом контексте, наш отечественный мессенджер MAX действительно может стать качественной альтернативой Telegram, но только при условии полноценной доработки по ключевым параметрам: функциональности, удобству, надежности и безопасности».
Однако такой переход, по мнению эксперта, невозможен мгновенно, поскольку для этого нужно время и разработчикам, и самим пользователям. Сегодня работа по совершенствованию платформы ведется, и это принципиально важно. При этом у MAX есть очевидный ориентир в лице Telegram, который развивался с 2013 года и шел к своему нынешнему уровню не один год. Поэтому ожидать, что отечественный продукт за короткий срок сразу достигнет сопоставимого качества, было бы наивно. Здесь нужно последовательное технологическое развитие и формирование доверия аудитории.
«Поэтому, на мой взгляд, стратегически более разумный путь, не тотальная блокировка или замедление, а мягкое переориентирование на отечественный продукт, развитие системы лояльности, преимуществ, удобства, в параллельной работе наших правоохранителей с руководством платформы по вопросам безопасности».
Политолог подчёркивает, что в противном случае люди начнут искать обходные маршруты, включая VPN, иностранные серверы, а это уже может осложнить работу самих правоохранительных органов, потому что трафик и коммуникации будут уходить еще глубже в непрозрачную среду.