Над вымышленной историей мы рыдаем, а реальную трагедию пролистываем почти без эмоций — и это не порок, а защитный механизм, отточенный эволюцией. Почему психика возводит броню перед потоком плохих новостей и при чём здесь безопасное пространство кинозала?
В комментарии RuNews24.ru Елена Штульман, политолог, эксперт по эмоциональному интеллекту, основатель АНО «Наследие Нации» отметила, что люди могут плакать над судьбой героя фильма, переживать за персонажа книги и одновременно равнодушно пролистывать новость о реальной трагедии. На первый взгляд кажется, что человечество теряет способность сопереживать. Но дело, по словам эксперта, скорее, не в исчезновении эмпатии, а в механизмах психологической защиты.
«Наш мозг устроен так, чтобы сохранять нас. Каждый день мы сталкиваемся с потоком новостей о войнах, катастрофах, преступлениях, гибели людей. Если бы человек эмоционально проживал каждую такую историю так же глубоко, как личную трагедию, психика очень быстро оказалась бы на грани истощения. Поэтому включается эффект привыкания. Мозг постепенно наращивает эмоциональную броню. Это не равнодушие и не жестокость. Это способ сохранить способность жить, работать, заботиться о близких и не погрузиться в постоянное состояние тревоги, а потом депрессии».
История знает немало подобных примеров. Во время Второй мировой войны жители многих европейских городов со временем переставали реагировать на воздушные тревоги так остро, как в первые месяцы бомбардировок. В блокадном Ленинграде люди продолжали работать, учиться и помогать друг другу в условиях, которые современному человеку кажутся невозможными. Это было не отсутствие чувств, а адаптация психики к экстремальной реальности.
«К величайшему сожалению, страницы истории имеют свойство повторяться. С 2014 года жители Донбасса были вынуждены жить в условиях постоянной военной угрозы. Для целого поколения взрослых и детей звуки тревог, обстрелов и напряжённое ожидание стали частью повседневности. Человеческая психика обладает удивительной способностью адаптироваться даже к самым тяжёлым обстоятельствам. После освобождения территорий многим людям потребовалось время, чтобы привыкнуть к новой, мирной реальности, научиться жить без постоянного ожидания опасности. Аналогичные процессы происходят и с участниками специальной военной операции. В условиях боевых действий человек не может каждый раз реагировать на опасность так же остро, как в первый день. Иначе он просто не сможет выполнять поставленные задачи. Поэтому мозг перестраивает эмоциональные реакции, формируя устойчивость к стрессу и способность действовать даже в экстремальных условиях. Это не потеря чувствительности и не равнодушие, а важнейший механизм психологического выживания, который помогает человеку сохранять способность бороться, принимать решения и двигаться вперёд».
То же самое происходило и после крупных катастроф. После терактов 11 сентября в США миллионы людей переживали трагедию как личную. Но спустя годы новые сообщения о терактах уже не вызывали столь же сильного эмоционального отклика. Не потому, что люди стали хуже, а потому что постоянное пребывание в состоянии шока невозможно.
Как пояснила политолог, с фильмами ситуация иная. Наш мозг понимает, что перед ним безопасное пространство эмоций. Мы знаем, что это история, рассказанная режиссёром. Мы можем позволить себе плакать, переживать, сопереживать героям, потому что в этот момент нам ничего не угрожает. Более того, искусство становится своеобразным клапаном для накопленных чувств, которые в реальной жизни часто приходится сдерживать. И чем больше будет душевных фильмов, затрагивающих струны души человека сниматься, тем легче будет и человеческой психике.
«Поэтому вопрос сегодня не в том, исчезает ли эмпатия. Гораздо важнее другое: сохраняем ли мы способность оставаться людьми, когда сталкиваемся с чужой болью. Пока мы способны помочь конкретному человеку рядом, поддержать друга, откликнуться на чужую беду, защитить слабого или просто не пройти мимо — эмпатия жива. Иногда она просто прячется за бронёй, которую психика вынуждена надевать, чтобы выжить».