В обществе до сих пор живуч миф о «социальном лифте»: достаточно просто много работать, чтобы пробить финансовый потолок. Однако исследования Массачусетского технологического института подтверждают то, что многие чувствуют интуитивно: при одинаковом образовании и навыках людям из небогатых семей карьерный рост дается гораздо тяжелее.
Дело не в лени или отсутствии таланта, а в глубинных установках, которые закладываются еще в детстве. Как отмечает психолог Максим Страхов (кандидат социологических наук, эксперт Президентской платформы «Россия — страна возможностей»), ребенок из обеспеченной семьи усваивает базовую аксиому: мир изобилен. Если одна дверь закрыта — откроется другая. Просьба о деньгах или повышении воспринимается им как нормальный деловой процесс.
Ребенок из бедной среды видит противоположную картину. Ресурсы конечны, их на всех не хватает. В такой парадигме просьба о прибавке звучит внутри не как переговоры, а как попытка отобрать кусок хлеба у коллеги.
«Запрос ощущается не как деловой разговор, а как нечто почти неприличное, как будто ты планируешь взять что-то чужое», — подчеркивает Страхов в беседе с «Вечерней Москвой».
К этому добавляется специфическая мораль постсоветского пространства, где довольствоваться малым становится признаком порядочности, а желание заработать больше — чем-то стыдным. Клинический психолог Антон Коровин добавляет к этому мощный триггер — синдром самозванца. Даже имея отличные компетенции, человек внутренне уверен, что он недостаточно хорош для высокой зарплаты.
Хроническая нехватка денег переводит организм в режим выживания. Эволюционно выброс кортизола и адреналина был нужен, чтобы убежать от хищника или пережить голодную неделю. Но когда этот механизм работает годами, происходит выгорание когнитивных функций.
«Гормоны стресса держатся на повышенном уровне, самоконтроль и принятие решений даются сложнее. И тут возникает парадокс: бедность может отнимать у человека именно те когнитивные ресурсы, которые нужны, чтобы из нее выбраться», — поясняет Страхов.
Мозг переходит в краткосрочное планирование: главная задача — дожить до пятницы. В таком состоянии физически невозможно думать о курсах переквалификации, смене сферы деятельности или стартапах, которые окупятся через два года. Человек экономит остатки энергии только на закрытие базовых потребностей.
Внешняя среда охотно подыгрывает этим страхам. На собеседованиях кандидатам из уязвимых слоев общества часто предлагают низкую ставку, прикрывая ее красивыми словами о «миссии компании», «дружной семье» и «опыте, который важнее денег». По словам экспертов, это классическая манипуляция.
Работодатель делает тему финансов неудобной. Для человека, которому и так неловко говорить о деньгах, вступать в спор после упоминания высоких материй кажется предательством идеалов. Он замолкает, соглашается на невыгодные условия и продолжает перерабатывать ради абстрактного светлого будущего.
На специалистов с рыночной стоимостью жизни эта уловка не действует. Они воспринимают работу как обмен ресурса на ресурс. Такой сотрудник знает себе цену, готов уйти к конкурентам и общается с руководством с позиции равного. Именно поэтому высокоуровневым профессионалам работодатели охотнее доплачивают за любые дополнительные задачи — они понимают, что перегрузив такого сотрудника, потеряют его навсегда.
Психологи подчеркивают: ставить на себе крест из-за бедного детства нельзя. Отношение к деньгам — это не черта характера, а выученная модель поведения, такая же привычка, как чистить зубы по утрам. А значит, ее можно скорректировать.
Для этого эксперты рекомендуют: