Существует понятие «культурный суверенитет», однако какой смысл в него вкладывается? Как избежать формализма в патриотическом воспитании и сделать его живым и востребованным, особенно среди молодежи?
«Культурный суверенитет – это очень важно. Единственное, я бы уже предлагал говорить не на немецко-французском, откуда к нам слово «суверенитет» и пришло, а по-русски: державность, могущество. Я понимаю, что «культура» – это латинизм, но такой латинизм как раз органично сочетается с культурным могуществом, культурной державностью. То есть держава буквально держит культуру, направляет ее», — подчеркнул в комментарии RuNews24.ru политический психолог, к.п.н., доцент Финансового университета при Правительстве РФ Артур Вафин.
По словам эксперта, в этой логике культурная державность («культурный суверенитет») предполагает две вещи: первое – это поддержание своих духовно-нравственных ценностей (нет, это не про тотальный запрет все иностранного). Разговор здесь идет лишь о том, что есть наши ценности, наши герои, – не надо их инфицировать тем, что чуждо народу России. Например, нам никак не зашли нетрадиционные ценности. Были попытки их навязать. Но народу это не нужно.
Второй момент – он не про внутреннюю политику, а про внешнюю.
«Культурное могущество или культурная державность предполагает, что мы не замыкаемся на себе, но идем дальше, экспортируем наши ценности и образы на весь мир: от Маши и Медведя до Чебурашки с «Оранжевой коровой» до старой доброй классики – Пушкин, Чайковский, Васнецов, Достоевский, Репин, Толстой и другие. Миру также важно напомнить, что именно Россия победила в 1945-м нацистов, а как это делать, если не через СМИ, фильмы, мультфильмы, комиксы, балет или даже художественный перформанс», — отметил Артур Вафин.
Культурное могущество, уверен эксперт, начинается с семьи, детского сада, а далее через школу и высшее образование устремляется в профессиональную деятельность гражданина. Около 40% населения России имеет высшее образование. И конечно, именно в этой среде должна вестись тонкая работа с молодежью. Собственно, она уже ведется в рамках курса «Основы российской государственности», который был разработан в рамках проекта «ДНК России» и начал вводиться в российских вузах с 2023 года для студентов первого курса всех специальностей. Можно, конечно, сказать, что формализм. Однако это не так. Курс предполагает неформальную работу с молодежью, не боится острых вопросов и открыт конструктивному диалогу.
«Очевидно, что государство должно поддерживать культурные и образовательные инициативы, создавая условия для развития собственных смыслов и культурных образов. При этом важную роль играет и реакция самого общества. К слову, о ценностях и образах извне: российское общество уже не раз демонстрировало способность своеобразно перерабатывать и переосмысливать навязываемые извне образы».
То, что изначально используется против нас как негативный ярлык, нередко превращается в символ, который мы принимаем и делаем частью собственной культурной игры. Нас называют «империей зла» и сравнивают с Дартом Вейдером, а в массовом восприятии именно этот персонаж становится любимым. Нас пытаются представить орками из Мордора, а в ответ возникает ироничное самоотождествление: да, если угодно, мы – орки, живем в Мордоре и не видим в этом ничего унизительного.
«В определенном смысле такой механизм культурного «перекодирования» работает и даже имеет свои плюсы. По крайней мере, символически выбирается образ сильного и властного персонажа вроде Вейдера, а не, скажем, Капитан Америка – герой, исторически связанный с противостоянием Советскому Союзу. Однако здесь есть и очевидная проблема: каким бы успешным ни было такое переосмысление, оно все равно происходит в рамках чужого культурного языка. Вселенную «Звездных войн» создали не мы, как и мир «Властелина колец».
Поэтому одной лишь адаптации чужих образов недостаточно. Россия должна не только переосмыслять внешние символы, но и формировать собственные культурные архетипы, способные быть понятными и привлекательными для широкой аудитории, как внутри страны, так и за ее пределами. Одних сказочных сюжетов, какими бы любимыми они ни были (от Чебурашки до царя Салтана), для этого уже недостаточно. Возможно, наряду с традиционными былинными героями в современной интерпретации (как, например, в анимационных проектах) нам нужны и новые персонажи: сильные, яркие, узнаваемые, которые будут говорить на глобальном языке, но при этом выражать российские смыслы, ценности, демонстрировать российскую великодержавность.