По популярным направлениям наблюдается переизбыток дипломированных специалистов, а в смежных областях при этом не хватает людей. Как получилось, что изобилие одних обернулось нехваткой других?
Министр науки и высшего образования Валерий Фальков сообщил, что за год число платных мест по 40 регулируемым специальностям сократилось почти на 97 тысяч. Министерство в ручном режиме определило 40 специальностей и каждому вузу установило предельное число платных мест. Инженерно-технический профиль не трогали, естественно-научный затронули минимально, а под ограничения попали юриспруденция, экономика, менеджмент, реклама и психология. В комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович отметил, что сразу пошли разговоры, что мы повторяем советскую ошибку и снова считаем гуманитариев людьми второго сорта.
«Я бы не стал проводить прямую параллель. В Советском Союзе беда была не в том, что гуманитариев готовили мало, а в том, что целые науки были идеологизированы или почти запрещены. Социологию долго считали буржуазной, экономика изучала плановое хозяйство, а право обслуживало государство, а не человека. В итоге страна вошла в рыночные реформы без людей, которые понимали, как устроены рынок, собственность и финансы. Общество, которое плохо понимает само себя, плохо управляется, сколько бы у него ни было инженеров».
Сейчас ситуация другая: сокращают платный приём, а не сами направления, бюджетные места остаются. Более того, в 1990-е и 2000-е мы получили обратный перекос: платные юрфаки и экономфаки открывались чуть ли не при каждом институте, в том числе там, где не было ни сильных преподавателей, ни нормальной базы. Сегодня юристы, экономисты, маркетологи и рекламщики в красной зоне: в Петербурге на одну вакансию в маркетинге или PR приходится до 40 резюме. А не хватает рабочих, медиков и инженеров. Так что отчасти решение исправляет реальный перекос.
«Риск в другом: если сокращать механически, по спискам, можно задеть сильные программы вместе со слабыми. Хорошую школу юристов или социологов создают десятилетиями, а разрушить её можно за пару приёмных кампаний. Поэтому регулировать нужно качество образования, а не его профиль. Стране нужны гуманитарии, ей не нужны тысячи выпускников слабых платных программ, которые потом работают не по специальности».
При этом эксперт отмечает, что хороших специалистов меньше не станет, а дипломов станет меньше. Но в отдельных сферах риск есть: если сокращение больно ударит по психологии и социальной сфере, через несколько лет может не хватить школьных психологов, специалистов для реабилитационных центров, социальных работников с высшим образованием.
Что делать абитуриенту, который тянется к гуманитарному? По словам эксперта, необходимо смотреть на стык гуманитарного и прикладного: юрист, разбирающийся в цифровых технологиях; экономист с навыками аналитики; психолог, работающий в медицине или школе. Специалист по социальной работе — здесь кадровый дефицит, и он только вырастет. Педагоги, логопеды, специалисты по сопровождению людей с инвалидностью и пожилых. Спрос на них будет держаться долго: общество стареет, а работа с людьми плохо поддаётся автоматизации. И главное — смотрите не на модное название направления, а на вуз и программу: есть ли практика у реальных работодателей, куда устраиваются выпускники.
«Тем, кто уже учится на сокращённых специальностях, паниковать не стоит: ограничения касаются приёма, а не тех, кто уже учится. Но о конкурентоспособности стоит думать уже сейчас: практика с первого курса, вторая компетенция, узкая специализация. И умение объяснять сложное простыми словами — именно оно чаще всего отличает тех, кого берут на работу».