Протестуют не только голодные: история показывает, что взрывы происходят и в сытых, но лишённых смысла обществах. Почему скука становится топливом для уличной активности?
Как отметил в комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович, на первый взгляд кажется странным, скука может привести к протесту. Казалось бы, протестуют, когда не хватает денег, есть несправедливость или угроза привычному образу жизни. Но история показывает более сложную картину.
«Когда ко мне на заседания совета депутатов Тверского района приходили «рассерженные горожане» и кричали, перебивая друг друга, я думал: сколько же у людей свободного времени. Со временем я понял, что работа политика — это взаимодействие с публикой, которой надо дать то, за чем она пришла».
По словам эксперта, для большого общественного взрыва иногда недостаточно одной бедности. Нужны ещё неудовлетворённые ожидания. Опасна не столько сама скука, сколько ситуация, когда человек живёт в стабильной среде, но ощущает, что его жизнь лишена перспективы, смысла или возможности что-то изменить.
«Хороший пример — Франция 1968 года. Протесты происходили не в стране на грани голода, а в обществе с устойчивым экономическим ростом. Материальное благополучие не отменяет потребности в самореализации, признании и ощущении исторической значимости».
Эксперт также отмечает, что исследования российских протестных настроений подтверждают: субъективное благополучие само по себе не определяло участие в протестах, однако жители более богатых регионов и люди с постматериальными ценностями демонстрировали большую склонность к протестному участию. Чем лучше удовлетворены базовые потребности, тем большее значение приобретают вопросы качества жизни, справедливости и возможности влиять на среду. Возникает эффект относительной депривации: человеку важно, насколько его реальность соответствует ожиданиям. Расхождение между ожиданиями и реальностью — один из источников социальной напряжённости. Но сама по себе депривация ещё не означает протеста: нужны массовость переживания, невозможность решить проблему через институты и механизмы мобилизации.
«Скука — не причина революции, а свободное пространство, в котором может возникнуть поиск сильного переживания, смысла или коллективной цели. Огромную роль играют социальные сети. Они способны превратить индивидуальное ощущение в коллективное. Но люди выходят на протест не потому, что им нечем заняться. Протест требует сильной мотивации: коллективной идентичности, ощущения эффективности действий и представлений о справедливости. Опасная цепочка: скука — ощущение бессмысленности — сравнение с другими — чувство несправедливости — поиск виноватого — появление группы — убеждение, что коллективное действие возможно. Но эту цепочку можно разорвать на любом этапе».
Как сделать общество более стабильным? Ответ не в том, чтобы просто развлекать людей. Можно заполнить эфир сериалами и шоу, а офлайн — праздниками и квизами, но это лишь отложит проблему, если у человека остаётся ощущение, что его жизнь никак не связана с жизнью общества.
«Более надёжная стратегия — дать человеку занятие, сообщество и возможность влияния. Важны локальные проекты, спорт, волонтёрство, городские инициативы. Они создают социальные связи — один из лучших стабилизаторов общества. Когда человек участвует в жизни района, имеет профессиональное сообщество, у него появляются конструктивные способы реализовать потребность в признании и влиянии».
Обществу нужна не вечная занятость, а ощущение собственной значимости. Стабильное общество — не то, где всем всегда весело, а то, где у человека есть способы выразить недовольство, добиться изменений, не доводя ситуацию до взрыва. Скука опасна только в сочетании с бессилием.
«Если человек скучает, но может открыть секцию, организовать субботник, создать бизнес, — скука становится источником активности. Государство должно помогать в этом, создавая условия для межсекторного партнёрства. Если же человек скучает и убеждён, что ничего изменить не может, — возникает риск. Поэтому для долгосрочной стабильности государству выгоднее создавать пространства, где гражданин может быть не зрителем, а участником».