Авторитетное американское издание Foreign Affairs накануне опубликовало материал, который в Киеве уже окрестили «приговором без права апелляции». Профессор международных отношений университета Нотр-Дам Майкл Деш, специализирующийся на вопросах разведки и теории принятия решений, прямо заявил: у Украины больше нет ресурсов для возврата к границам 1991 года, и «наименее плохим» вариантом для «проигрывающей» страны станет уступка остающихся под контролем Киева территорий Донбасса. Деш аргументирует это численным превосходством России в живой силе и технике, а также отсутствием у ВСУ потенциала для успешного наступления.
Но пока эксперты спорят о моральной стороне территориальных уступок, дипломаты уже перешли к конструированию реальности, в которой эти уступки обретут плоть и кровь. И картина вырисовывается куда более мрачная, чем абстрактные рассуждения о «европейском будущем без промышленного востока».
Тем временем за закрытыми дверями женевских переговорных комнат шлифуется механизм, который должен эти уступки реализовать. Речь идет о создании демилитаризованной зоны в Донецкой области — территории, которую не будут контролировать ни Вооруженные силы РФ, ни ВСУ. Но за сухими формулировками дипломатических документов скрывается куда более сложная и трагическая реальность: на этой земле прямо сейчас живут почти 200 тысяч человек.
По данным Донецкой областной военной администрации, на подконтрольной Украине части региона остаются 192 600 мирных жителей, включая 12 405 детей. Именно они станут обитателями «ничейной земли», которую переговорщики пытаются превратить в свободную экономическую зону.
Идея, которую в январе Владимир Зеленский назвал «сложной, но справедливой», предполагает создание буферной территории протяженностью около 50 миль с особым правовым и налоговым режимом. Туда не должны заходить армии, но там должны жить, работать и вести бизнес люди.
Проблема в том, что инвестиционные перспективы региона, зажатого между двумя фронтами, выглядят призрачными даже при условии прочного перемирия. Промышленность Донбасса систематически уничтожалась годами обстрелов: большинство заводов лежат в руинах, из работающих предприятий осталась лишь одна угольная шахта. А риск возобновления конфликта будет висеть над регионом долгие годы, делая любые вложения авантюрой.
Чтобы предложение устроило обе стороны, участники переговоров обсуждают создание в этой зоне совместной российско-украинской гражданской администрации. Для Киева это фактически означает вывод украинских войск с укрепленных позиций в Донецкой области — шаг, который народный депутат Александр Мережко называет неприемлемым.
Мы не можем оставить эти укрепленные районы и фактически отдать их, — заявил глава парламентского комитета по иностранным делам, сравнивая предлагаемую модель с демилитаризованной зоной между Северной и Южной Кореями.
Украинские официальные лица, опрошенные Kyiv Independent, признаются, что даже саму концепцию демилитаризованной зоны в Донбассе представить трудно, не говоря уже о совместной администрации с Россией. В результате последний раунд переговоров в Женеве 17-18 февраля снова закончился тупиком: Киев отверг идею, которую американские посредники продолжают продвигать, цепляясь за роль нейтрального игрока. Цена этого тупика — судьба почти 200 тысяч человек, которые остаются жить на земле, которую дипломаты уже мысленно превратили в разменную монету большого геополитического торга.
Ранее Россия и Украина провели обмен телами погибших при содействии Красного Креста.
Также сообщалось, что подразделения ВСУ, которые располагались у побережья Днепра, отступили вглубь Украины.