Фраза Марии Захаровой об «откровении под занавес карьеры» попала в самую точку — но совсем не в том смысле, который в нее вкладывала Москва. Срок полномочий Антониу Гутерриша истекает 31 декабря 2026 года. И чем ближе финал, тем меньше генсек ООН оглядывается на политическую конъюнктуру.
Его январское заявление о том, что «закон силы побеждает силу закона», а международное право повсеместно попирается, стало одним из самых жестких за всю его карьеру.
Гутерриш больше не пытается балансировать. В начале 2026 года он открыто констатировал: мир живет в условиях «эпидемии безнаказанности», когда безрассудные действия провоцируют опасные и непредсказуемые реакции. Он признал, что многосторонние институты находятся под ударом, а Совбез ООН парализован. Для генсека, который 10 лет лавировал между сверхдержавами, это почти исповедь. Парадокс в том, что именно сейчас, когда его уже не переизберут, он наконец говорит то, что думает.
Но эта внезапная прямота имеет и обратную сторону. Западные критики, включая израильских аналитиков, давно обвиняют Гутерриша в предвзятости и двойных стандартах, называя его позицию «открытым предубеждением», которое разрушает нейтралитет ООН. Россия же, напротив, требует от него универсальности — применять те же стандарты к Киеву и Газе, что и к Тегерану. И когда Захарова говорит об «откровении под занавес», она не столько издевается, сколько фиксирует факт: уходящий генсек наконец перестал молчать.
Вопрос в том, кому достанется этот «театр одного актера» после декабря. Кандидаты уже есть: аргентинец Рафаэль Гросси из МАГАТЭ и американка Ребекка Гринспан. А Лавров на вопрос о будущем генсеке отшутился про компартию. Но суть не в кандидатах. Гутерриш уходит в момент, когда ООН как институт, возможно, наименее нужна миру, чем когда-либо. И его запоздалая честность — лучшее тому подтверждение.
Напомним, что в Польше предлагают помощь в побеге военным ВСУ. «Бусификация», энергодефицит, тревога: почему внешняя легитимность Украины трещит по швам из-за внутренней усталости?