На фоне международных конфликтов и сигналов из США о необходимости брать больше ответственности на себя, в Европе всё чаще зазвучали призывы к созданию собственной единой армии. Но пока Брюссель обсуждает оборонную субъектность и наращивает военные бюджеты, внутри Евросоюза нет главного — консенсуса по передаче суверенитета и единого командования. Так что же стоит за этими разговорами: реальный проект или политический инструмент успокоения тревожного общественного мнения?
В комментарии RuNews.ru политический психолог, к.п.н., доцент Финансового университета при Правительстве РФ Артур Вафин отметил, что политически эта тема действительно активизировалась. На фоне международных конфликтов, неопределенности в отношениях с США и роста угроз внутри Европы все чаще звучат призывы к стратегической автономии. В европейской повестке регулярно появляются заявления о необходимости двигаться к собственной оборонной субъектности, усиливаются программы перевооружения, совместные закупки и кооперация оборонной промышленности. То есть институциональная и ресурсная база для более глубокой интеграции реально создается.
Эксперт пояснил, что важным катализатором дискуссии становятся сигналы из США. В частности, госсекретарь Марко Рубио публично обозначил более жесткий подход к роли Европы в обеспечении собственной безопасности, фактически указывая на необходимость для европейцев брать на себя больше ответственности. США утверждают, что европейцы не готовы пожертвовать собой рад интересов Америки, а вот Америка почему-то должна действовать в интересах Европы. Конечно, подобные заявления не означают немедленного ухода США из Европы, но усиливают ощущение стратегической неопределенности, а значит, подталкивают ЕС к обсуждению собственных военных возможностей.
«Однако если говорить именно об армии как единой структуре (с единым командованием и политическим центром принятия решений), то здесь мы остаемся преимущественно в зоне риторики. Внутри ЕС нет консенсуса по вопросу передачи такого уровня суверенитета. Кроме того, НАТО продолжает играть ключевую роль, и значительная часть европейских государств не видит альтернативы этой архитектуре безопасности», — рассказал политпсихолог.
Фактически, по словам Артура Вафина, Европа движется по промежуточной модели: усиливается координация, создаются совместные форматы, повышается совместимость вооруженных сил, но сами армии остаются национальными. Это не единая армия, а скорее плотная сеть взаимосвязанных военных возможностей.
«Можно было бы сказать, что для современных сетевых войн – это самое оно. Но это когда идет речь о микроорганизацих, террористах, которых тот же Запад периодически прикармливает. Сложная армейская машина без единого командования просто запутается в сетях войны. Поэтому лишний раз европейцам лучше не множить сущности», — полагает эксперт.
Он подчёркивает, что проект армии Европы – это не конкретный проект с четкими сроками, а политический ориентир и инструмент ускорения интеграции. Она одновременно выполняет символическую функцию (успокоение весьма тревожного общественного мнения в Европе, плюс, демонстрация контроля над ситуацией) и практическую (давление на увеличение расходов среди населения).