Закон устанавливает ясные критерии, существует реестр и продуманная система поддержки, однако за формальным соответствием скрывается совсем иная картина. Почему статус, дающий право на помощь, не всегда означает, что эта помощь действительно доходит?
«Социальное предпринимательство как институт появилось в России не так давно. По сути социальные предприятия одновременно являются коммерческими организациями, целью которых является получение прибыли, но при этом реализуют социальную миссию. Фактически это гибридные структуры, близкие к социально ориентированным некоммерческим организациям, хотя и не являющиеся ими. Казалось бы, всё должно быть чётко: есть закон, есть критерии, есть реестр. Но на практике за формальным соответствием скрывается куда более сложная картина», — отметил в комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович.
Чтобы попасть в реестр социальных предпринимателей, нужно, по словам эксперта, соответствовать как минимум одному из четырёх критериев. Первый — трудоустройство социально уязвимых категорий: инвалидов, одиноких и многодетных родителей, пенсионеров, выпускников детских домов, беженцев, малоимущих, а с недавнего времени и ветеранов боевых действий, и участников специальной военной операции. Их доля должна составлять не менее 50% сотрудников. Второй критерий — реализация товаров и услуг, произведённых этими же категориями граждан. Третий — производство товаров и услуг для социально уязвимых групп. Четвёртый — содействие социальной адаптации и интеграции таких категорий, и это самый широкий по смыслу критерий, охватывающий целый спектр деятельности: от курсов русского языка для мигрантов до центров дневного пребывания для людей с ментальными особенностями.
Статус требует ежегодного подтверждения: если предприниматель не подтвердил соответствие, он автоматически покидает реестр. По данным Федеральной налоговой службы, в марте 2025 года в реестре состояло 12 238 участников, к июлю число снизилось до 8 999, а в ноябре снова выросло до 11,1 тысячи. Такая волатильность свидетельствует скорее о жёсткости процедуры подтверждения, чем о нестабильности сектора.
Формально поддержка включает гранты от 100 тысяч до 500 тысяч рублей, льготную аренду имущества, образовательные программы и налоговые преференции. Однако эмпирические исследования показывают отрезвляющую картину: консультации получают 92% социальных предприятий, финансово поддержать удалось 79%, а имущественная помощь доступна лишь от 0,1% до 2,1% предприятий. Качественные образовательные курсы сосредоточены в крупных городах, и особенно страдают предприниматели в малых городах и на селе.
«Исследования также показывают, что в мотивации отечественных социальных предпринимателей зачастую доминирует ориентация на доход, а не на создание социальной ценности, а организационно-правовой статус остаётся размытым. И всё же потенциал в этой сфере огромен. Государство уже создало правовую рамку и инфраструктуру. Теперь дело за донастройкой — за тем, чтобы меры доходили до конкретных предпринимателей, а не оставались на бумаге».