Мы растим детей в вате и советуем искать место потише, а потом удивляемся, что из этого не получается мастер. Как семейная мастерская и право на ошибку формируют бренды, которые знает весь мир?
«Мировой бренд – это не красивая вещь. Это человек, который поставил на ней своё имя и отвечает за каждую партию. Такого человека надо вырастить. Мы этим не занимаемся. Мы растим детей в вате: оберегаем от нагрузки, отменяем последствия, доделываем за них то, что они бросили. Главный родительский совет звучит так: найди место потише, где меньше спросят. Из этого совета не получается мастер. Получается человек, который хорошо умеет избегать ответственности и умеет не быть виноватым», — пояснила в комментарии RuNews24.ru архитектор, дизайнер, основатель архитектурно-строительной компании KVRTL, преподаватель кафедры архитектуры Университета «Синергия» Ксения Наумова.
Как отмечает эксперт, итальянец растёт иначе. Дед делал, отец продолжил, сын с детства в мастерской. На изделии стоит фамилия, и это не украшение, а расписка. Поэтому он называет свою цену и не оправдывается.
«Мы же извиняемся за свой прайс раньше, чем клиент успел открыть рот. Я преподаю и вижу это каждый год. Талантливых много. Готовых отвечать за результат мало».
При этом, по словам эксперта, есть и другие причины, по которым некоторые иностранные бренды в России известны лучше, чем отечественные. Во-первых, многое зависит от расстояния. Милан и мебельные фабрики Брианцы находятся в 30-40 километрах друг от друга.
«Дизайнер приезжает утром, трогает прототип, уезжает с исправленным образцом. Наши кластеры – это Ульяновск, Киров, Краснодар, 700-1500 километров от Москвы. Каждая правка стоит две недели вместо дня».
Во-вторых, в Европе проводятся масштабные выставки с международным участием. Например, Salone del Mobile.Milano 2026 – это 316 тысяч посетителей из 167 стран, 1 900 брендов, 169 тысяч квадратных метров, две трети аудитории – иностранцы.
«Сравните с ARTDOM, нашей крупнейшей площадкой (всего 32 тысячи метров), где в феврале 2026 года было 450 брендов из 21 страны. В Милан едет мировой байер, к нам не едет».
Третья причина связана с архивами и наследием. Итальянцы продают стул 1954 года как новинку, и это половина цены бренда.
«Мы трижды за век начинали с нуля: авангард свернули, ВНИИТЭ закрыли, девяностые доломали. Нам нечего достать из архива, потому что архива нет».
И все же, как подчёркивает эксперт, главная проблема русского дизайна не в дизайне. Ни одна выставка и ни одна субсидия не сделает бренд, если человек не считает свою работу важной. Начинать надо не с продукта, а с того, чтобы перестать беречь детей от труда и ответственности.
«Итальянцы не талантливее. Их просто не учили, что скромность украшает, инициатива наказуема, а работа не волк».