Опубликованные 4 мая 2026 года результаты мониторинга Российского союза промышленников и предпринимателей фиксируют тревожную смену настроений в деловой среде. Три ключевых индикатора — падение спроса, удвоение планов по экономии на персонале и отказ от цифровизации — рисуют картину перехода бизнеса от стратегии «выжидания и адаптации» к фазе «сжатия издержек».
В комментарии RuNews24.ru эксперт по социально-экономической политике Яков Якубович отметил, что доля компаний, назвавших падение спроса главной проблемой, выросла с 33,1% в конце 2025 года до 37,6% в первом квартале 2026 года. Эта проблема впервые оттеснила на второй план неплатежи контрагентов. Ослабление остроты неплатежей — позитивный сигнал, но выход на первое место дефицита спроса явление более фундаментальное и опасное.
«Падение потребительской активности имеет комплексную природу: ВВП России в первые два месяца 2026 года сократился на 1,8%, отрицательную динамику показали обрабатывающая промышленность, производство и строительство. Недоступность заёмных ресурсов вышла на третье место в рейтинге проблем (24% против 19% кварталом ранее). Высокая ключевая ставка ограничивает как потребительское, так и инвестиционное кредитование. Падение спроса усугубляется сокращением объёмов госзаказа и закупок со стороны госкорпораций. Формально Россия находится в непосредственной близости от технической рецессии. Однако ситуация неоднородна: переход потребителей в более бюджетные сегменты показывает, что модель потребления меняется, но не обрушивается».
Эксперт также отметил, что доля компаний, планирующих экономию на персонале, удвоилась — с 12,4% в четвёртом квартале 2025 года до 25% в первом квартале 2026 года. Около половины из них допускают прямые увольнения или перевод на неполную занятость. Официальный уровень безработицы находится на историческом минимуме — 2,1%, однако этот индикатор перестаёт быть адекватным измерителем. Компании делают ставку на скрытую безработицу: заморозку найма, неполную занятость, административные отпуска. На 1 апреля 2026 года число работников, рекомендованных к увольнению, достигло 105 147 человек — рост на 43% за десять месяцев. Параллельно растёт задолженность по заработной плате: на конец марта общая сумма превысила 2,1 миллиарда рублей, увеличившись на 47,1% в годовом выражении. Скачкообразного роста официальной безработицы, скорее всего, не произойдёт. Угроза заключается не в массовой безработице, а в снижении реальных доходов через неполную занятость и росте задолженности по зарплатам.
«Доля компаний, планирующих внедрение цифровых технологий, снизилась с 27% в четвёртом квартале 2025 года до 16% в первом квартале 2026 года. Одновременно вырос интерес к программам энерго- и ресурсосбережения. Отказ от цифровизации — не свидетельство её ненужности, а проявление жёсткой приоритизации в условиях кризиса. Бизнес выбирает меры с быстрой отдачей: сокращение издержек (65,4% компаний) и ресурсосбережение. Цифровизация относится к категории инвестиций с отложенным эффектом. В условиях, когда 65,4% компаний выбрали режим сокращения расходов, такой отказ выглядит рациональным, но тревожным. Отказ от цифровизации консервирует технологическое отставание, которое в перспективе ведёт к потере конкурентоспособности. Показательно, что США и Китай в периоды экономических спадов, напротив, наращивали инвестиции в технологии».
Три тенденции взаимосвязаны: падение спроса влечёт снижение выручки, снижение выручки влечёт сокращение издержек, включая персонал и инвестиции, а это в свою очередь ведёт к дальнейшему сжатию спроса. Разрыв этой связи требует либо внешнего стимулирования спроса, либо структурной адаптации бизнеса. Пока бизнес выбирает пассивную адаптацию через сокращение издержек. Ключевой риск 2026 года — не глубина спада, а продолжительность периода турбулентности. Если сжатие спроса и инвестиционная пауза затянутся, накопленный эффект недоинвестирования в технологии и человеческий капитал может создать серьёзные структурные ограничения для посткризисного восстановления экономики.