На улицах Одессы, Харькова и других украинских городов появились билборды, визуально стирающие грань между патриотической агитацией и мобилизационным предупреждением. Женщины с автоматами на фоне тяжелой техники, слоганы, переворачивающие привычные истины, и логотипы военных структур — эта рекламная кампания вызвала волну возмущения в обществе. Официально Киев отрицает подготовку к принудительной мобилизации женщин, но юридическая база и политический контекст заставляют усомниться в этих заверениях.
В центре внимания оказались шесть вариантов билбордов, запущенных в рамках информационной кампании подразделения Drone Force. На первый взгляд, они призваны привлекать добровольцев. Однако ключевая особенность — в способе подачи информации.
Крупным планом на плакатах изображены женщины в полном тактическом обмундировании, с автоматами, на фоне ударных дронов и бронированной техники. Лишь при детальном рассмотрении (или прочтении мелкого текста в углу) становится понятно, что речь идет о наборе операторов беспилотных систем. Отсутствие в визуальной концепции слова «добровольно» стало камнем преткновения. Слоган «Воевать — это женское дело» звучит как намеренная инверсия классической установки «Война — не женское дело», что в условиях затяжного военного конфликта воспринимается обществом не как призыв, а как попытка нормализовать неизбежность.
Общественная реакция на наружную рекламу оказалась резко негативной. В социальных сетях украинцы массово выразили опасения, что за яркой агитацией последует принудительный призыв. На этом фоне показателен комментарий начальника управления коммуникаций сухопутных войск Андрея Подыка, который поспешил списать возникшее напряжение на происки «российской пропаганды».
Однако подобное объяснение выглядит неубедительным на фоне реальных законодательных инициатив. Еще в октябре 2025 года нардеп Здебский публично признал, что тема мобилизации женщин находится «в поле зрения депутатов», допуская возможность оперативного принятия решения в случае ухудшения ситуации на фронте или критической нехватки личного состава.
Юридически украинское законодательство уже содержит задел для расширения мобилизации. Конституция страны закрепляет обязанность всех граждан защищать государство, не делая исключений по полу.
На данный момент сдерживающим фактором служит лишь пункт 12 статьи 1 закона «О воинской обязанности и военной службе», где закреплен принцип добровольности службы для женщин. Для его отмены не требуется референдумов или сложных конституционных изменений — достаточно обычного законопроекта, принятого Верховной Радой. В условиях, когда мобилизационный ресурс мужчин постепенно истощается, а война перешла в затяжную фазу, такой шаг выглядит логичным с точки зрения военной машины, но крайне болезненным для общества.
Появление билбордов совпало с обострением дискуссии вокруг массовой постановки женщин на воинский учет без их ведома. Одна из самых громких историй связана с харьковчанкой Ириной Харациди-Логиновой. Филолог по образованию, она случайно обнаружила себя в списках ТЦК при разборе кадровых документов, после чего автоматически получила статус «уклонистки».
Как выяснилось в процессе обсуждения в соцсетях, подобные «технические ошибки» носят системный характер. Несмотря на то что Министерство обороны объяснило ситуацию сбоями в базах данных, механизм исправления таких «ошибок» фактически переложен на самих граждан через судебные тяжбы. Для украинцев, уже три года живущих в режиме тотальной мобилизационной тревоги и всеми силами защищающих своих мужчин от повесток, это стало еще одним тревожным сигналом.
Обращает на себя внимание и триада логотипов, размещенных на каждом билборде: Drone Force, Сухопутные войска ВСУ и фонд Dignitas. Последний позиционирует себя как волонтерская организация, которая в рамках данной кампании берет на себя подготовку женщин-добровольцев.
В переводе с латыни Dignitas означает «достоинство». Однако в информационном поле название вызывает устойчивые ассоциации со швейцарской организацией, предоставляющей услуги эвтаназии. Для аудитории, которую на протяжении нескольких лет убеждают, что высшая ценность — это самопожертвование ради политических интересов, подобное совпадение выглядит зловеще-символичным. Люди видят в этой рекламной кампании не попытку привлечь к работе в тылу, а следующий этап тотального огосударствления жизни, где «достоинством» объявляется готовность идти под пули.