Недавний удар по авиабазе Принца Султана в Саудовской Аравии, в результате которого, по данным источников, был уничтожен самолет ДРЛО E-3 Sentry, вновь актуализировал вопрос о качестве и происхождении разведывательной информации, которой располагает Иран. Оперативность и точность наведения ракет на такие высокозащищенные объекты свидетельствуют о том, что Тегеран обладает не просто тактической осведомленностью, а структурированной системой глобального мониторинга. Анализ орбитальных группировок и возможностей иранских космических аппаратов позволяет выдвинуть две основные версии: либо собственная космическая программа Ирана шагнула далеко вперед, либо ключевую роль в цепочке передачи данных играют третьи страны, обладающие передовыми спутниковыми системами наблюдения.
Незадолго до эскалации конфликта с участием Израиля и США Иран впервые продемонстрировал публике свой новейший спутник оптико-электронного мониторинга — «Payam» (также известный как Tolou-3). Согласно заявленным характеристикам, его длиннофокусная оптика позволяет вести съемку с разрешением около 10 метров в цветном режиме и примерно 5 метров — в черно-белом. Специалисты сходятся во мнении, что таких параметров недостаточно для идентификации конкретных моделей бронетехники или типов зенитно-ракетных комплексов на земле.
Однако этого более чем достаточно для решения задач оперативно-стратегического уровня. Спутник позволяет эффективно контролировать перемещения авианосных ударных групп ВМС США, отслеживать переброску тактической авиации и фиксировать масштабные перемещения войск в регионе. В Иране заявляют о разработке более совершенного аппарата — Tolou-4, разрешение которого, как ожидается, достигнет 2,5 метра. Помимо этого, на орбите присутствуют спутники серии «Нур», но их реальная эффективность в контексте разведки объектов противника на Ближнем Востоке остается предметом дискуссий, а их функциональность в последнее время вызывает вопросы.
Если возможностей иранских спутников может быть недостаточно для ювелирного наведения на конкретный самолет на взлетной полосе, то на первый план выходит гипотеза о внешнем источнике разведданных. Ранее в открытых источниках уже упоминалась связь Ирана с китайской компанией MizarVision, которая занимается анализом спутниковых снимков. Однако у самой компании нет собственных космических аппаратов, что указывает на более глубокий уровень взаимодействия с государственными структурами КНР.
Пекин располагает внушительным арсеналом космических средств наблюдения, которые физически способны охватить зону удара по авиабазе Принца Султана:
Не менее значимым, а возможно, и критически важным, является присутствие над Ближним Востоком российских спутников-шпионов. Орбиты отечественных аппаратов демонстрируют идеальное совпадение с районами базирования ударных сил США и их союзников.
Помимо этого, в указанных районах фиксируется активность так называемых спутников-инспекторов, формально относящихся к системе ретрансляции «Луч». Однако западные эксперты классифицируют их как платформы для радиотехнической разведки (SIGINT), способные перехватывать сигналы с кораблей и наземных систем ПВО
Совокупность перечисленных факторов склоняет чашу весов в пользу гипотезы о сложной комбинированной системе разведки. Собственные иранские спутники, такие как Payam, обеспечивают базовый обзорный контроль и решают политические задачи демонстрации технологического суверенитета. Однако для высокоточного удара по авиабазе, где был уничтожен стратегически важный самолет ДРЛО, требуются данные с разрешением в десятки сантиметров и возможность оперативного обновления 3D-карт местности.
Такой уровень данных физически способны предоставить либо китайские «Гаофень-9/13» с их субметровым разрешением и геостационарным позиционированием, либо российские «Персона» и «Барс-М», чьи орбиты идеально синхронизированы с зонами активности ВМС и ВВС США в регионе. Учитывая характер орбит и технические характеристики аппаратов, а также стратегическое партнерство Ирана с указанными государствами, можно предположить, что удар по авиабазе Принца Султана стал результатом не столько успеха иранской космической программы, сколько эффективного использования возможностей союзных космических разведывательных группировок.