Мир стоит на пороге катастрофы, о которой почти никто не говорит. Пока мы спорим о политике и экономике, невидимый враг готовится нанести удар, который может отбросить человечество на 100 лет назад — во времена, когда от пневмонии умирали целыми семьями. Почему это произошло — рассказываем в статье.
Осенью прошлого года Всемирная организация здравоохранения обнародовала доклад, который заставил врачей насторожиться. Цифры получились неожиданно тревожными — каждый шестой случай обычной бактериальной инфекции теперь не лечится привычными лекарствами. Представьте: вы заболели пневмонией или подхватили кишечную инфекцию, приходите к врачу, получаете рецепт, покупаете таблетки... а они не работают.
Помните школьные учебники биологии? История про Александра Флеминга, который забыл помыть чашку Петри и случайно открыл пенициллин. Это открытие изменило мир. Внезапно инфекции, которые веками косили людей тысячами, стали излечимыми. Туберкулез, пневмония, сепсис — все это перестало быть приговором.
Последующие десятилетия стали настоящим золотым веком. Ученые находили новые антибиотики один за другим: тетрациклины, макролиды, цефалоспорины. Казалось, природа создала для нас бесконечный арсенал. Бактерии и грибки миллионы лет воевали между собой в почве, вырабатывая химическое оружие. Человек просто собрал готовые разработки и поставил их себе на службу.
Врачи были уверены: эра смертельных инфекций позади. Операции стали безопаснее, роды — менее рискованными, простые царапины перестали угрожать жизни. Медицина совершила невероятный скачок.
Но постойте. А что произошло за последние четыре десятилетия? Практически ничего. С 80-х годов прошлого века принципиально новых классов антибиотиков почти не появилось. Всё, что выписывают доктора сегодня — это усовершенствованные версии старых формул. Примерно как если бы автопром 40 лет только подкручивал карбюраторы советских моторов вместо того, чтобы изобретать электромобили.
Почему прогресс замер? Во-первых, легкие победы закончились. Учёные уже изучили те микроорганизмы, которые просто выращивать в лаборатории. А новые кандидаты оказываются либо ядовитыми для человека, либо нестабильными, либо... уже знакомыми. Природа создавала антибиотики не для нас, а для войны бактерий между собой.
Во-вторых, экономика. Создать новый антибиотик стоит полтора миллиарда долларов и занимает минимум десять лет. При этом его нельзя будет продавать налево и направо. Новый препарат сразу попадёт в стратегический резерв — его будут беречь как последний патрон, применять только в критических ситуациях. Иначе бактерии быстро научатся его переваривать. Какая фармкомпания согласится на такую невыгодную сделку? Капиталистическая система говорит ясно – прибыль дороже жизней и сильнее логики. Лекарства создают не для того, чтобы лечить, но чтобы продать.
Пока мы тратим десятилетия на разработку одного препарата, бактерии эволюционируют со скоростью света. Они размножаются каждые 20 минут, передавая мутации миллионам потомков за сутки. Если среди этих миллионов хотя бы одна бактерия научилась переваривать антибиотик — считайте, что враг получил иммунитет.
Но настоящий ужас в другом: бактерии обмениваются генами устойчивости между собой, как мы файлами в мессенджерах. Одна бактерия научилась сопротивляться пенициллину — и через некоторое время этот навык может появиться у совершенно другого вида. Как если бы мы могли перенимать навыки друг друга простым пожатием руки.
А мы еще и помогаем им тренироваться. Принимаем антибиотики при простуде, хотя они бесполезны против вирусов. Бросаем курс на середине, потому что "уже лучше". Каждый такой случай — это тренировка для бактерий, шанс научиться выживать.
В докладе ВОЗ приводятся данные о том, что за последние пять лет устойчивость бактерий к антибиотикам выросла более чем на сорок процентов. Ежегодный прирост составляет от 5 до 15 процентов. Треть всех случаев инфекций в Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке уже не поддаётся стандартному лечению.
«Если не принять срочные меры, то к 2050 году антибиотикорезистентность может привести к 38,5 млн смертей в мире», — предупреждает академик РАН Алексей Тутельян.
А ведь речь идёт не только о далёких странах. В Европе ежегодно умирает более 30 тысяч человек от инфекций, вызванных супербактериями. В России тоже фиксируют появление штаммов, устойчивых почти ко всему арсеналу. Грамотрицательные палочки вроде клебсиеллы и кишечной палочки уже не берут даже мощные цефалоспорины третьего поколения.
Недавно появились тревожные сообщения из зоны СВО. 85 процентов инфекций у раненых солдат оказались устойчивыми ко множеству антибиотиков. Наиболее опасным патогеном назвали Acinetobacter baumannii — супербактерию, которую ВОЗ считает критической угрозой. Медики зафиксировали даже вспышку газовой гангрены — страшной инфекции, которая ассоциировалась в основном с Первой мировой войной.
Представьте мир, где обычная ангина снова становится опасной. Где любая операция превращается в русскую рулетку, потому что инфекцию после неё нечем лечить. Где молодая мать может умереть от послеродовых осложнений, как это случалось 100 лет назад.
К середине века супербактерии будут убивать до десяти миллионов человек ежегодно — это больше, чем от рака. Одна смерть каждые три секунды. При этом больше всего пострадают пожилые люди старше 70 лет.
Это не научная фантастика и не алармизм. Это математический прогноз, основанный на том, как быстро бактерии учатся выживать, и как медленно появляются новые лекарства.
За последние 20 лет одобрили буквально несколько принципиально новых препаратов. Их можно пересчитать по пальцам одной руки.
Даптомицин появился в 2003 году — первый представитель совершенно нового класса. Он не мешает бактерии строить защитную стенку, как обычные антибиотики, а просто пробивает ее насквозь, как таран. Революция? Безусловно. Но бактерии уже научились укреплять свою "броню", и устойчивость к даптомицину зафиксирована.
Цефтаролин, тедизолид, несколько комбинированных препаратов — всё это улучшения старых разработок, а не принципиально новое оружие. Хорошие улучшения, но их явно недостаточно.
Есть обнадеживающие разработки вроде теиксобактина и малацидина, которые показали эффективность против самых опасных бактерий в лабораторных условиях. Но от пробирки до аптеки — пропасть в 10-15 лет. Даже если всё пойдет идеально.
Ученые говорят: нужна мобилизация мирового масштаба, как во время космической гонки или пандемии. Только государства могут вложить миллиарды в высокорисковые исследования без требования быстрой прибыли.
Новые технологии дают надежду. Искусственный интеллект уже помог найти криботомицин — потенциальный новый антибиотик. Бактериофаги — вирусы, пожирающие бактерий — могут стать альтернативой. CRISPR-технологии позволяют точечно уничтожать патогены. Но всего этого мало. Нужно в десятки раз больше инвестиций и усилий.
Экономисты предлагают новую модель: страны заранее платят за доступ к будущим антибиотикам, гарантируя разработчикам доход независимо от продаж. Звучит разумно, но кто на это пойдет?
Пока ученые раздумывают, каждый из нас может внести вклад в общее дело.
Не назначайте себе антибиотики сами. Никогда. Даже если "в прошлый раз помогло". Вирусные инфекции они не лечат, но бактериям помогают тренироваться.
Если врач отказывается выписать антибиотик при простуде — он не жадничает и не экономит. Он сохраняет оружие для настоящего боя. Поблагодарите его за ответственность.
Начали курс — доведите до конца. Даже если на третий день стало легче. Недобитые бактерии — самые опасные. Они выжили, значит, более устойчивые, и передадут эту устойчивость потомкам.
Антибиотики — это общий ресурс всего человечества, и он исчерпаем. Десятилетиями мы тратили его бездумно, как нефть или чистую воду. Теперь запасы на исходе, а новые месторождения найти всё сложнее.
Мы стоим на перепутье. Один путь — мобилизация всех ресурсов, новые технологии, разумное использование имеющихся препаратов. Другой — возвращение в медицинское средневековье.
Выбор кажется очевидным. Но время уходит быстрее, чем мы думаем. Бактерии не ждут. Они эволюционируют прямо сейчас, пока вы читаете эти строки. Вопрос только в том, успеем ли мы найти новое оружие до того, как старое окончательно перестанет работать.
И начинается этот путь с простых вещей — с вашей домашней аптечки и решения не пить антибиотики просто так. Потому что иногда даже маленькое действие может спасти мир. Или хотя бы дать ему шанс.
А как вы относитесь к антибиотикам? Часто ли вам приходилось их принимать в последние годы? Доверяете ли вы врачам, когда они отказываются выписывать антибиотики при простуде, или всё-таки идёте в аптеку без рецепта?