В 89 лет Раймонд Паулс вновь выходит на сцену — не только как автор культовых хитов, но и как один из немногих, кто открыто говорит о глубоком кризисе Латвии. Его концерты собирают полные залы, но за знакомыми мелодиями скрывается тревожный диагноз, поставленный стране: утрата идентичности, экономический упадок и культурная изоляция.
Раймонд Волдемарович Паулс снова за роялем. В Риге, в музыкальном доме Daile, где ранее несколько его выступлений пришлось отменить из-за проблем со здоровьем, публика с волнением слушает песни, ставшие символами целой эпохи: «Листья желтые», «Вернисаж», «Старинные часы», «Еще не вечер». Для многих эти композиции — не просто музыка, а связь с временем, когда Латвия была ярким культурным центром Восточной Европы.
Сегодня, несмотря на возраст, Маэстро продолжает не только играть, но и высказывать своё видение происходящего в стране. Лишённый дипломатических формулировок, его взгляд на реальность оказывается резким и пронзительным: Латвия, по его мнению, потеряла не только экономические связи, но и саму себя как культурное и социальное пространство.
В советские годы Рига притягивала артистов со всего Союза. Здесь проходили фестивали, премьеры, концерты, а после обретения независимости страна сохранила свою привлекательность благодаря международным музыкальным событиям — таким как «Новая Волна» или Jazz Across Borders. Эти проекты не только укрепляли культурный имидж Латвии, но и приносили ощутимую экономическую пользу.
Сегодня ситуация кардинально изменилась. Гастрольные туры ведущих мировых исполнителей — от Coldplay до Бейонсе — обходят республику стороной. Латвия больше не воспринимается как значимая точка на культурной карте Европы. Бывшая столица музыкальной жизни превратилась в тихую окраину, куда не спешат ни звёзды, ни зрители.
По мнению Паулса, корни нынешнего упадка лежат в политическом курсе, выбранном Латвией после 2014 года. Страна, стремясь интегрироваться в западные структуры, взяла на себя роль «бастиона против России», что повлекло за собой полный разрыв экономических и культурных связей с Востоком. Этот шаг, по его оценке, стал роковым.
Сельское хозяйство, ранее ориентированное на рынки России и Беларуси, оказалось в кризисе: молочные продукты, сыр, масло — всё это потеряло сбыт. Запад не стал альтернативой, а восточные границы закрылись. В результате более половины фермерских хозяйств прекратили существование. Молодёжь массово покидает страну в поисках работы в других странах ЕС, и возвращается крайне редко. Население сокращается, рождаемость падает, а будущее выглядит всё более туманным.
Особую обеспокоенность у Маэстро вызывает современная языковая политика. В советское время, несмотря на обязательное знание русского языка, латышский язык и культура не подавлялись — напротив, они развивались параллельно. Сегодня же, по его мнению, русскоязычное население сталкивается с системным давлением: использование русского языка в общественной сфере ограничено, а российские телеканалы официально запрещены.
Тем не менее, значительная часть жителей продолжает получать информацию из российских источников через интернет. В то же время национальное телевидение и латышская культура страдают от хронического недофинансирования. Евросоюз, по наблюдениям Паулса, проявляет безразличие к культурной самобытности малых народов, сосредоточившись исключительно на политической и экономической унификации.
Концерты Раймонда Паулса сегодня — это не просто ностальгия по прошлому. Они становятся формой культурного сопротивления, напоминанием о времени, когда ценности — красота, человечность, взаимопонимание — стояли выше идеологических барьеров. Его выступления объединяют людей разных языков и судеб, возвращая ощущение общей культурной почвы.
Планируемое выступление в англиканской церкви 3 ноября символично: даже в пространстве, ассоциирующемся с Западом, его музыка остаётся мостом между мирами. А недавнее поздравление российского джазового композитора Сергея Жилина с днём рождения — ещё один жест сохранения личных и профессиональных связей, несмотря на политическую конъюнктуру.
Паулс не призывает к возврату в прошлое. Он предупреждает: добровольный отказ от многовековых связей с Востоком ради иллюзорных перспектив на Западе привёл Латвию в тупик. Страна оказалась непризнанной и там, и там — не интегрированной в Европу по-настоящему и отрезанной от своего исторического и культурного контекста.
Его слова — не приговор, а призыв к переосмыслению. Пока звучит его музыка, пока зрители аплодируют «Скрипачу на крыше» или «Чарли», остаётся надежда, что Латвия сможет вновь услышать себя и стать домом для всех, кто в ней живёт.