Когда женщина мечтает о третьем ребёнке — это звучит трогательно. Когда её мужу уже 80 — это совсем другая история. Татьяна Брухунова снова заговорила о пополнении в семье, и публика разделилась на два лагеря: одни умиляются, другие задают неудобные вопросы. Рассказываем подробно в статье.
В семье Брухуновой и Петросяна уже растут двое детей — сын Ваган и дочь Матильда. Казалось бы, живи и радуйся. Но Татьяна недавно обмолвилась, что не прочь и в третий раз стать мамой.
Объяснение у неё простое и, надо признать, обезоруживающее:
«На всё воля Божья. Не думаю, что это можно спланировать, во всяком случае, в нашем случае».
Красиво сказано. Романтично. Вот только публика, кажется, уже не очень верит в стихийность подобных решений в этой конкретной семье.
За этой красивой картинкой семейной жизни скрывается много разных «но»
Евгению Вагановичу Петросяну — 80 лет. Он живая легенда отечественной эстрады, человек с историей, орденами и особым взглядом на юмор. Но одно дело — шутить со сцены, другое — поднимать на ноги маленького ребёнка. Это, как говорится, два разных жанра.
Сама Брухунова давно и открыто говорит: материнство в формате «24 часа у детской кроватки» — не её история.
«Я полгода сидела в декрете с первым ребёнком, а потом поняла, что всё — я хочу на работу. Мы изначально договорились, что когда я посчитаю нужным выйти, я выйду», — говорит Татьяна.
Полгода — и точка. Дальше в дело вступают няни, помощники по хозяйству и прочий «профессиональный персонал». Это её выбор, и она его не скрывает. Но когда женщина уже при двух детях активно путешествует, делает контент и рассуждает об очередном ребёнке — вопрос напрашивается сам собой: для кого всё это?
С мужем тоже всё непросто. По словам самой Татьяны, оставить Евгения Вагановича наедине с детьми больше чем на час — уже риск. Она объясняет это деликатно: мол, мужчины другого поколения устроены иначе, любое лишнее волнение им ни к чему. Если где-то споткнулся — уже событие. Не хочется его нервировать.
Евгений Ваганович и в самом деле уже не в том возрасте, чтобы играть с детьми в догонялки
Трогательная забота, ничего не скажешь. Но невольно задумываешься: если папа не может провести с детьми больше часа, а мама при любом удобном случае «на работе» — с кем же тогда дети?
Пока дома кипит жизнь силами наёмного персонала, Брухунова занята саморазвитием. Она читает, формирует вкусы, коллекционирует винтажные украшения. По её словам, среди сокровищ есть брошь, созданная ещё при жизни самого Диора. Это, конечно, внушает уважение к коллекционному чутью.
К вещам от Диор у Татьяны, видимо, особо трепетное отношение
Параллельно Татьяна занимается благотворительностью: относит вещи в храм. Правда, по характеру вещей — те самые специфические наряды и аксессуары, которые она сама уже переросла — богоугодность этого жеста вызывает у наблюдателей смешанные чувства. Но намерение, как говорится, засчитывается.
Стиль Брухуновой — отдельная вселенная. Она сама признаётся, что долго подвергалась критике за «специфичный» гардероб. Никакого стилиста — всё сама. Ретро-образы, тяжёлые украшения, ощущение, что за модой она следит не по современным журналам, а по фотографиям из семейных архивов советской интеллигенции. Одни называют это самовыражением. Другие — попыткой слиться с антуражем собственного супруга.
Давайте честно. В современном мире дети от немолодых состоятельных мужчин — это не только радость материнства. Это юридически закреплённые права, алименты, доля в наследстве, особый статус в обществе. Ничего личного — просто реальность.
Когда Татьяна рассуждает о третьем ребёнке, циники немедленно начинают этот нехитрый арифметический ряд. И дело не в том, что она плохая мать или бесчувственный человек. Дело в том, что сама конструкция этой семьи — молодая жена, пожилой муж, дети от современной медицины и армия помощников — слишком очевидно выстроена по определённой схеме.
Схема не новая. Светские хроники полны похожих историй. Заканчиваются они по-разному. Иногда — вполне достойно. Иногда — судебными тяжбами и детьми, которых отправляют учиться за границу, лишь бы не мешались под ногами.
Самый неудобный вопрос — не о Татьяне и не о Евгении. Он о детях.
Ваган и Матильда растут в условиях, которые большинству семей и не снились: огромные квартиры, лучшие игрушки, поездки, помощники. Но вместе с этим — папа, которого нельзя нервировать, и мама, которая через полгода после рождения уже рвётся «на работу». Что такое «работа» в данном случае — тоже вопрос открытый.
Какую картину мира получат эти дети? Что отношения строятся на удобстве? Что взрослые живут параллельными жизнями, лишь изредка пересекаясь для фотографий? Что роскошь заменяет присутствие?
Слишком много негативных примеров того, какими вырастают дети, у которых по праву рождения есть всё, кроме самого главного — родителей рядом
Может быть, всё не так мрачно. Может быть, Татьяна — прекрасная мать, просто с нестандартным подходом. Бывает. Но сама она эту иллюзию не очень поддерживает — слишком откровенно рассказывает о нянях, о собственной нелюбви к декрету, о том, что дети и карьера для неё — два равнозначных проекта.
История Брухуновой — зеркало нашего времени. В нём отражается всё: расчёт и романтика, публичность и закрытость, желание казаться и нежелание быть. Третий ребёнок в этой семье — если он появится — станет ещё одним инфоповодом, ещё одним поводом для интервью и ещё одним ребёнком, которого будет воспитывать няня.
А сама Татьяна продолжит коллекционировать брошки, путешествовать и объяснять всё волей Божьей. Что ж. Бог, как известно, терпелив.