24 сентября 2025 года Совет Федерации единогласно утвердил Игоря Краснова на посту председателя Верховного суда России — впервые с 1948 года эту должность занял не карьерный судья, а человек с боевым следственным прошлым и прокурорским стажем. Это назначение ломает многолетнюю традицию: вместо кабинетного юриста-теоретика у руля судебной власти — практик, выросший на громких делах, коррупционных разоблачениях и реальных вызовах правоприменения.
Игорь Краснов — фигура, знакомая российскому правовому сообществу не понаслышке. Его карьера началась в районной прокуратуре, но уже тогда коллеги отмечали его дотошность, умение выстраивать доказательную базу и несгибаемость в расследованиях. С переходом в Следственный комитет он быстро стал «человеком для особых поручений»: ему поручали самые громкие и политически чувствительные дела — от покушения на Анатолия Чубайса до хищений на космодроме «Восточный» и убийства Бориса Немцова.
Его репутация «бульдога с хваткой» подтверждалась не только в кабинетах, но и на оперативных разработках. Даже оппоненты, включая фигурантов дел, признавали его профессионализм. В 2020 году Краснов стал генеральным прокурором — и сразу же начал действовать: в разгар коррупционных скандалов в прокуратуре именно его назначение стало сигналом к очищению ведомства.
Назначение Краснова на пост главы Верховного суда — не просто кадровое решение, а стратегический выбор. Впервые с 1948 года Верховный суд возглавляет человек из прокурорской среды, причём с глубоким следственным опытом. Это подчёркивает смену приоритетов: от формальной юриспруденции — к практико-ориентированному правосудию.
В своей программной речи перед сенаторами Краснов чётко обозначил вектор реформ:
- Цифровизация: создание личных кабинетов для граждан, чтобы каждый мог отслеживать статус своего дела в реальном времени.
- Специализация судей: углубление профессиональной подготовки, особенно в сложных отраслях — экономических, миграционных, цифровых спорах.
- Досудебное урегулирование: снижение нагрузки на суды за счёт медиации и других альтернативных процедур.
Он также дал понять, что не намерен расширять институт присяжных, считая его уже состоявшимся. «Важнее не количество, а качество», — подчеркнул он.
Особое внимание вызвало его заявление по поводу смертной казни. Несмотря на растущие общественные призывы вернуть высшую меру наказания — особенно после теракта в «Крокус Сити Холле» — Краснов занял принципиальную позицию:
«Это невозможно. Позиция государства окончательна и основана на решениях Конституционного суда».
Он признал справедливость эмоций граждан, но напомнил о главном принципе — неотвратимости наказания, а не его жестокости. По его мнению, эффективная работа правоохранительной системы должна исключить возможность повторных преступлений без возврата к архаичным мерам.
Назначение Краснова также ставит точку в слухах о «войне» между Следственным комитетом и прокуратурой. Его публичные разногласия с Александром Бастрыкиным по миграционным делам многие интерпретировали как личный конфликт. Однако, как отмечает политолог Константин Калачёв, это — часть системы сдержек и противовесов, заложенной ещё в 2011 году.
«Все они в одной лодке, — поясняет Калачёв. — Это не борьба за власть, а баланс интересов внутри единой вертикали». Краснов, к слову, сам критиковал МВД за провалы в миграционном контроле, требуя жёстких мер к чиновникам, выдающим фиктивные документы. Его позиция была последовательной — даже если она вызывала трения между ведомствами.
Назначение Краснова — это сигнал. Сигнал о том, что судебная система больше не будет «закрытым клубом» для карьеристов и бюрократов. Человек, прошедший путь от рядового следователя до генпрокурора, теперь стоит во главе всей судебной власти. Он знает, как выглядит правосудие «снизу» — с его коррупцией, волокитой и «решалами» вроде «дяди Тураля».
Многие надеются, что под его руководством в судейском корпусе начнётся та же «чистка», что и в Минобороны после прихода Андрея Белоусова. Не революция, а системная, методичная работа по повышению качества правосудия.
Игорь Краснов пришёл не для того, чтобы управлять рутиной. Он пришёл, чтобы менять систему изнутри — с позиции человека, который знает её слабые места лучше любого теоретика. И, судя по всему, у него есть на это и полномочия, и время: по прогнозам, он пробудет на посту не менее десяти лет.