Казалось бы, всё шло к примирению. Семья наконец-то собралась вместе, сделала совместное фото в Петербурге, обнялась. Российские СМИ вздохнули с облегчением — может, хватит уже? Не тут-то было. Буквально через несколько дней Волочкова снова оказалась перед камерой, и снова — с привычным набором: обвинения в адрес близких, воспоминания об олигархе, пучок шпината как доказательство большой любви. Интервью, вышедшее в конце июня, вызвало очередную волну обсуждений. Разбираем всё по порядку.
У истории этого скандала есть предыстория — и довольно свежая. Незадолго до нового интервью Волочкова наладила отношения с мамой и дочерью. Семья воссоединилась в Санкт-Петербурге и сделала совместное фото. Публика радовалась. Близкие, судя по всему, тоже.
Но прошла буквально неделя — и балерина снова вывалила на аудиторию целый ворох претензий. На этот раз версия такова: мать давно мечтала стать её продюсером и даже спрашивала, сколько дочь будет ей платить за концерты. По словам самой Волочковой, мама с дочкой её заблокировали в соцсетях, а сама она убеждена: они ей завидуют, потому что «все хотят, как у Насти».
Представьте, каково это слышать людям, которые буквально на прошлой неделе обнимались с ней на фотографии.
Досталось и Игорю Вдовину — папе дочери, с которым Волочкова рассталась много лет назад. По версии балерины, его никто не знает по имени — для всех он просто «бывший Волочковой». Без имени, без уважения, как будто речь идёт не об отце собственного ребёнка, а о случайном прохожем.
Ариадне, напомним, уже за 20 — она замужем и, судя по всему, маму она видеть не хочет. После свадьбы, которую Волочкова организовала в Петербурге весной прошлого года, дочь заблокировала мать во всех мессенджерах.
Без этой истории не обходится ни одно появление примы на публике — и свежее интервью не стало исключением. Керимов для неё давно превратился в личный миф, который она бережёт и полирует годами.
Волочкова с нежностью вспоминает: Сулейман арендовал Большой театр для закрытого банкета — только ради того, чтобы с ней познакомиться. Во время гастролей в Баку он позвонил прямо в антракте и сообщил:
«Улетаем в ОАЭ сегодня ночью».
Весь самолёт был усыпан разноцветными розами.
Но главным доказательством любви остаётся, конечно, не это.
«Этот поступок для меня круче, чем белые розы или устрицы — чтобы мне успели принести любимый шпинат», — объяснила балерина, имея в виду трёхчасовую задержку авиарейса ради пучка зелени.
Гордиться шпинатом двадцатилетней давности, пока жизнь разворачивается прямо перед камерой — это, пожалуй, самый точный портрет нынешнего состояния примы.
В любой непонятной ситуации делай так
Чтобы закрепить образ вечной жертвы завистников, Волочкова вновь погрузилась в театральные воспоминания. По её версии, коллеги в Большом изнывали от зависти — слишком уж выделялась питерская прима своим стилем и привычкой ходить на репетиции в коротких шортах.
В новом интервью балерина заявила, что в Большом ей отрезали ленты на пуантах и портили балетные пачки. В этот раз история звучала чуть иначе: с эксклюзивного чёрного костюма к «Лебединому озеру» срезали все стразы и перья, другие солистки объявили бойкот. Выручила мама — велела выходить в том, что осталось. И прима вышла, и 32 фуэте отработала безупречно.
Верить или нет — дело читателя. Но примечательно, что эти истории всплывают с завидной регулярностью — именно тогда, когда надо объяснить нынешние неудачи происками врагов из прошлого.
А вот здесь история становится по-настоящему серьёзной. В феврале этого года Волочкова перенесла сложную операцию в немецкой клинике — ей заменили тазобедренный сустав. Причиной стал полностью стёртый хрящ, из-за которого левая нога начала отказывать.
Российские врачи не взялись за вмешательство — они могли его провести технически, но не могли гарантировать возвращение на сцену, а для балерины это было главным условием. Клинику посоветовал фигурист Алексей Ягудин, сам переживший аналогичное вмешательство.
Операция прошла тяжело: балерина потеряла полтора литра крови, пришлось делать переливание. Затем разошёлся шов — и хирургическое вмешательство повторили. Страшно даже читать.
При всём при этом поездку в Германию балерина скрыла от матери и дочери. Причина — убеждённость в том, что самые близкие люди обрадуются её проблемам. Задумайтесь над этой логикой. Человек скрывает тяжелейшую операцию от мамы — потому что боится, что та злорадствует. И это не шутка.
Впрочем, в этой истории есть и другая сторона — та, которую сложно не уважать.
Врачи настоятельно рекомендовали не надевать пуанты в течение трёх с половиной — четырёх месяцев. Волочкова проигнорировала рекомендации и уже через три недели вышла на сцену. По её собственным словам, за неполные три месяца она дала уже 18 концертов — и всех приглашала бесплатно.
В конце мая она впервые станцевала полноценный номер — танго с партнёром. Призналась, что было страшно, что переживала за сустав. Но вышла и станцевала.
Это, наверное, единственное в новом интервью, за что её хочется не осуждать, а аплодировать.
Критиков прима не жалует — это давно известно всей стране. Но в свежем интервью она превзошла саму себя: выдала порцию рифмованных обзывательств в адрес тех, кто осмеливается её осуждать, и тут же объяснила, что она вообще-то очень добрый и наивный человек.
Логика железная: оскорбить половину аудитории, а затем сослаться на природную широту души. И завершить всё это заявлением, что продолжит жить так, как считает нужным — с кальяном, просекко и клубникой. Пока вокруг критикуют — она элита, которой все должны кланяться.
Анастасия Волочкова и Никита Джигурда всегда весело проводят время вместе
В начале года, давая интервью на Мальдивах, Волочкова говорила, что создавала своё имя годами ежедневного труда и что любое событие в жизни состоявшегося человека можно превратить в скандал. Это правда. Но есть нюанс: скандалы бывают придуманными, а бывают теми, что человек создаёт сам — снова и снова, перед включёнными камерами.
Шпагат выручает Волочкову в любой ситуации
Некогда блистательная прима двух главных театров страны, объездившая полмира, собиравшая аншлаги. Сегодня она всё чаще напоминает человека, который живёт в собственном, тщательно выстроенном мифе — и искренне не замечает, как этот миф всё дальше уходит от реальности.
Жаль. По-настоящему жаль. Не злорадно, не снисходительно — просто жаль. Потому что за всей этой бравадой, историями о шпинате и срезанных стразах угадывается что-то очень одинокое. И никакое просекко это не заглушит.