Еще двадцать лет назад этот силуэт вызывал трепет: точеный профиль, купированные уши, грация натянутой струны и репутация идеального убийцы, но сегодня, если вы заглянете в любой кинологический центр полиции или армии, вы увидите там кого угодно — «бельгийцев», «немцев», даже спаниелей — но только не «черную смерть». Куда исчезли легендарные псы, которых боялись преступники и боготворили режиссеры боевиков, и почему профессионалы больше не хотят иметь с ними дело?
В начале XX века, когда сборщик налогов Фридрих Доберман создавал эту породу, он не думал о красоте — ему нужен был телохранитель, способный думать быстрее человека и атаковать жестче волка. И он его получил: доберманы стали «офицерами» в собачьей шкуре, героями Второй мировой, морпехами, которым ставили памятники на Гуаме. Это была элита, интеллектуальный спецназ, требующий уважения и твердой руки.
Однако современная полиция — это не кино, а бюджетная организация со строгой отчетностью, которой нужен не эксклюзивный суперкар, требующий дорогого топлива и капризный в управлении, а надежный, неубиваемый внедорожник. Бельгийские малинуа ворвались на этот рынок именно так: они компактнее, едят меньше, живут дольше, а их обучение напоминает программирование робота — быстро, дешево, предсказуемо. Доберман же остался дорогим «бутиковым» продуктом, не приспособленным к конвейеру госслужбы.
Но главная трагедия произошла не на полигонах, а на выставочных рингах, где заводчики десятилетиями совершали преступление против функциональности ради эстетики. В погоне за лебединой шеей, идеальными углами конечностей и глянцевой шерстью, из разведения постепенно выбраковывались собаки с жестким, рабочим характером, уступая место красивым, но нервным истерикам.
Полицейский кинолог не может позволить себе напарника, который упадет в обморок от выстрела или, наоборот, сорвется с поводка без команды просто потому, что у него «тонкая душевная организация». Как справедливо заметил в своем исследовании ветеринарный кардиолог доктор Райан Фриз:
«Генетическое разнообразие породы сузилось настолько, что мы буквально ходим по кругу, пытаясь исключить фатальные гены, которые уже встроены в саму архитектуру современного добермана».
Даже если найти пса с железной психикой, против биологии не попрешь: современный доберман — это ходячий медицинский справочник с самыми печальными диагнозами. Дилатационная кардиомиопатия (ДКМ) стала проклятием породы: сердце собаки внезапно увеличивается, стенки истончаются, и животное, в подготовку которого вложены тысячи долларов и годы труда, может умереть мгновенно, прямо во время задержания, в возрасте 4–5 лет.
Добавьте сюда отсутствие подшерстка, делающее невозможной работу в средней полосе зимой или в жару на юге, и вы получите портрет идеальной домашней собаки для любви, но абсолютно профнепригодной единицы для службы. Кинологические отделы не могут рисковать, ставя на карту жизнь сотрудников ради красивой легенды, поэтому доберманы ушли в теплые квартиры, оставив грязную работу более простым, но здоровым породам.
Доберман не стал хуже — он просто стал другим, превратившись из солдата в аристократа, которому не место в окопах. Сегодня энтузиасты пытаются возродить рабочие линии, отыскивая «старотипных» собак, но это капля в море выставочного гламура. Возможно, это к лучшему: пусть этот элегантный пес спит на диване, а не ловит пули, ведь свою вахту в истории он уже отстоял.
Готовы ли вы завести собаку, зная, что ее «срок годности» может оказаться трагически коротким ради безупречной красоты, или все-таки здоровье питомца должно быть важнее породных стандартов?