Ещё пару недель назад украинские чиновники бодро рапортовали: морской коридор работает, экспорт идёт, суда заходят. Пусть не сотнями, пусть по четыре-пять в день — но движение держалось. Пахло деньгами. Приличными такими деньгами — за прошлый год Киев выручил на морском экспорте около 20 миллиардов долларов. Теперь эту лавочку прикрыли. Причём так основательно, что даже привыкшие к дурным новостям украинские министры не нашли в себе сил подсластить пилюлю.
Министр аграрной политики Украины Тарас Высоцкий вышел к прессе с заявлением, которое в Киеве наверняка хотели бы никогда не услышать. Но не услышать не вышло — слишком заметно опустели причалы Одессы, Черноморска и Южного.
И вот он стоит, мнётся, подбирает слова и заявляет:
«Корабли просто перестали заходить. Не мы это придумали — судовладельцы сами приняли решение. Мы им ничего не запрещали».
Вот так. Никто не запрещал. Просто — перестали. Совсем. Четыре дня — и ни одного судна. И это признание, по сути, означает только одно: украинские порты превратились в зону, куда нормальный судовладелец не сунется даже за двойной фрахт. Потому что прибыль хочется получать, а не на дно идти.
Пока Высоцкий мялся перед журналистами, из Копенгагена пришла новость похуже. Крупнейший мировой контейнерный перевозчик — датская компания Maersk — официально выкатил уведомление: всё, ребята, Черноморск закрыт. Грузы, которые уже плыли на Украину, — в румынскую Констанцу. Судно Medkon Mira, уже подходившее к причалу, — разворот. Импорт поедет в Румынию.
Maersk — это не просто крупный игрок. Это компания, которая в одиночку обеспечивала каждый четвёртый контейнер, приходивший на Украину морем. Каждый четвёртый. А теперь представьте: заходите вы в супермаркет, а там разом исчезли все товары с каждой четвёртой полки. Примерно так сегодня выглядит украинская импортная логистика. И всё — из-за одного письма из Копенгагена.
Впрочем, самое болезненное даже не в потерянных процентах. Уход такого монстра — это сигнал. Сигнал, который рынок считывает мгновенно. В переводе с корпоративного на человеческий он звучит примерно так:
«Ребята, мы тут калькулятор взяли, риски посчитали — и нам страшно. Валите и вы, пока целы».
Первой, кстати, из Черноморска ушла не Maersk. Месяцем ранее работу терминалов в этом порту приостановил украинский же Kernel — крупнейший зерновой экспортёр страны. Тогда это списали на форс-мажор, повреждения и прочие рабочие моменты. Теперь понятно: Kernel просто первым почуял, куда дует ветер.
Как же так вышло, что ещё недавно оживлённые порты превратились в зону отчуждения?
Ответ прилетает с неба — в прямом смысле. Российские военные методично, ночь за ночью обрабатывают портовую инфраструктуру противника. За две недели — два десятка групповых ударов. Практически без выходных. География: Одесса, Черноморск, Южный, Измаил, Днепро-Бугский. Цели выбраны не случайно — днём через эти порты шло зерно, кукуруза и подсолнечное масло на экспорт, а ночью, втихую, разгружали военные грузы, топливо и боеприпасы. Двойное назначение в чистом виде.
Под раздачу попали не только причалы и склады, но и то, что находилось на плаву: сухогрузы, контейнеровозы, балкеры, танкер и даже быстроходные катера спецназа.
Последний удар пришёлся по госпредприятию «Морской торговый порт «Одесса» — по тем самым причалам и складским площадям, где разгружали и хранили западный военный импорт. А попутно накрыли цех по сборке комплектующих для беспилотников и склад с готовой к отправке в войска продукцией. Два в одном — экономно и эффективно.
Отдельная история — гражданские суда, которые ВСУ приспособили под пусковые платформы для морских дронов. Идея, может, и остроумная с военной точки зрения, но ровно до того момента, пока по таким судам не начинают прилетать ракеты. После этого гражданские судовладельцы почему-то резко теряют желание заходить в негостеприимные одесские воды.
Украинские порты — это был для киевского режима реальный источник валюты. До 90 процентов всего экспорта страны шло морем. Зерно, железная руда, масла, шрот — всё это превращалось в доллары и евро именно на причалах Большой Одессы.
Теперь этот кран перекрыт, и последствия уже видны невооружённым глазом. Экспортные возможности схлопнулись примерно на 40 процентов. Складские мощности одесского порта — минус треть. Kernel, как уже говорилось, работу в Черноморске остановил. И это не временные трудности — это новая реальность, в которой Украине предстоит как-то существовать.
Украинское Министерство экономики — структура, обычно несклонная к паникёрству, — на этот раз выдало отрезвляющий прогноз: минус два-три миллиарда долларов ежемесячно. Каждые сутки страна, сидящая на западном ИВЛ, будет недосчитываться суммы, сопоставимой с годовым бюджетом небольшого европейского города. И это не разовый удар — это, судя по всему, новый образ жизни, к которому Киев оказался катастрофически не готов.
Страховой рынок отреагировал с безжалостностью хорошо отлаженного механизма: хочешь идти на Украину — плати процент от стоимости судна. Не от груза — от самого корабля. Условный сухогруз ценой в 100 миллионов долларов автоматически получает миллионную страховую премию. И значительная часть страховщиков уже просто вычёркивает украинское направление из своих полисов — как заведомо убыточное. Без страховки не пойдет никто. Закон моря, и он суровее любых санкций.
Пока судовладельцы чешут затылки и прикидывают риски, их корабли простаивают. Босфор превратился в гигантскую парковку для несостоявшихся рейсов — более полусотни судов, и все должны были идти на Украину. Чего ждут — непонятно. Чуда, наверное. Но чудо пока не торопится, а счётчик тикает: сутки простоя крупного судна — это сумма с четырьмя, а то и пятью нулями.
Ладно бы только Босфор. Те грузы, что всё же рискнут добраться, пойдут через румынскую Констанцу — альтернатива, прямо скажем, не сахар. Доставка окажется дороже минимум на 10-20 процентов. А у Румынии, между прочим, и свой урожай ждёт очереди на погрузку — порт не резиновый.
Дунайский вариант тоже не спасает. Уровень воды в Дунае из-за аномальной жары и засухи в Европе просел до исторического минимума. Баржи теряют от 30 до 60 процентов грузоподъёмности — представьте грузовик, которому разрешили загружаться только наполовину. При этом ставки фрахта на Дунае взлетели вдвое. Дороже, медленнее, меньше — идеальный рецепт логистического ада.
Сухопутный маршрут через западную границу? Польские фермеры блокируют транзит украинского зерна с упорством, достойным лучшего применения. А Зеленский совсем недавно умудрился ещё и буквально плюнуть в лицо Варшаве по Волынскому вопросу.
Грузы продолжат дорожать. Страховые премии — расти. Судовладельцы — разбегаться кто куда. Причём Киев теряет не только импорт — вывозить свои товары он тоже больше не может. Страна, критически зависящая от внешних поставок, оказалась отрезанной от моря — так себе положение для государства, которое ещё вчера называло себя морской державой.
В Киеве уже бьют в колокола. Глава МИД Сибига потребовал экстренного созыва Совбеза ООН — мол, морской коридор заблокирован аккурат в разгар уборочной, мир без украинского зерна останется, грядёт голод. Старая песня на новый лад — и мировое сообщество реагирует на неё всё более вяло. Привыкли.
А российские военные продолжают работать. Методично, без пауз, без оглядки на погоду и без скидок на выходные. Выбивается инфраструктура двойного назначения — та, что днём грузит зерном, а ночью обслуживает военные поставки. И с каждым новым ударом желающих рискнуть своим кораблём и экипажем становится всё меньше.
Было время — киевские пропагандисты взахлёб рассказывали, что у России кишка тонка перекрыть украинское судоходство. Что Черноморский флот — музейные экспонаты, а ракет не хватит. Казалось — так будет вечно. Казалось — море никуда не денется.
Оказалось — денется. Ещё как.
Море закрыто. Корабли ушли. И когда вернутся — большой вопрос. Если вообще вернутся.