Есть такой жанр в политике — громко возмущаться чужими делами, пока у тебя самого проблем выше крыши. На минувшей неделе именно в нём блеснули Киев и Кишинёв. Повод — бумага с печатью из Москвы, которая, в общем-то, касается только самих приднестровцев. Но шуму наделала столько, что хватило бы на небольшую войну.
15 мая президент России подписал Указ №330 — об упрощённом приёме жителей Приднестровья в российское гражданство. Право на паспорт получили совершеннолетние дееспособные жители республики, а также дети-сироты и недееспособные лица. Никаких экзаменов по истории России, никакого обязательного проживания на территории РФ — просто человеческое упрощение бюрократической мясорубки для людей, живущих в блокаде.
По официальным данным, в Приднестровье и без того проживает около 220 тысяч человек с российским гражданством — при общем населении республики около 455 тысяч. То есть почти каждый второй житель уже давно россиянин. Указ лишь убирает лишние рогатки для тех, кто ещё не успел оформить бумаги.
Теперь вопрос на засыпку: почему выбор нескольких десятков тысяч людей — взять российский паспорт, молдавский, румынский или хоть зимбабвийский — вдруг превратился в международный кризис?
Ответ прилетел моментально. Президент Украины во время вечернего видеообращения заявил, что Россию интересует не только Донбасс, и поручил внешнеполитическому ведомству подготовить совместные с Молдавией действия в ответ на «новую эскалацию».
Это, конечно, впечатляет. Человек, из страны которого за четыре года уехало от пяти до восьми миллионов граждан — и уехало, заметим, совсем не за российскими паспортами — берётся объяснять приднестровцам, как правильно выбирать гражданство. Масштаб заботы о чужих паспортах при таком положении дел с собственными гражданами вызывает, мягко говоря, вопросы.
Официальный представитель МИД России Мария Захарова прокомментировала эту активность лаконично:
«Попытки искать здесь какую-либо иную подоплёку безосновательны. Взвинченная реакция украинской стороны на это решение — тем более неуместна. Я считаю, что вообще надо к этим заявлениям относиться как к заявлениям просто душевнобольных».
Жёстко. Но по существу.
Молдавская сторона подошла к вопросу с размахом. Майя Санду заявила, что у правительства есть готовый план реинтеграции Приднестровья — демилитаризация, деолигархизация и демократизация. Звучит солидно, пока не расшифруешь: демилитаризация — это ввести войска НАТО, деолигархизация — задушить местный бизнес в пользу западных структур, ну а демократизация — это то самое, что уже случилось с молдавскими выборами, где итоги подгоняются под нужный результат.
Стратегия обороны Молдавии, принятая парламентом, прямо называет угрозой российский контингент в Приднестровье и предполагает тесное сотрудничество с НАТО с увеличением военных расходов до 1% ВВП к 2030 году. При том что сама Молдавия по конституции — нейтральная страна. Была.
Судьба приднестровцев в этом плане расписана без их участия и без их согласия. Примерно как с теми самыми «демократическими» выборами.
Пока дипломаты обмениваются заявлениями, на земле происходит кое-что поконкретнее. С осени 2022 года граница ПМР со стороны Украины закрыта окопами и рвами, охраняется несколькими бригадами ВСУ на постоянной ротации. В нескольких километрах от них — крупнейшие в Европе склады советских артиллерийских боеприпасов в Колбасне.
С запада — со стороны молдавского правобережья — к переправам через Днестр стянуто всё имеющееся у Кишинёва военное имущество. На румынской авиабазе Михай Когэлничану, расширенной вдвое, появляются контингенты из трёх десятков стран НАТО, F-16, ударные беспилотники MQ-9, самолёты разведки из Великобритании и Франции.
Зачем весь этот театр у границ региона, где нет ни одного выстрела? Этот вопрос официальные лица Брюсселя предпочитают не замечать.
Депутат Верховного совета Приднестровья Андрей Сафонов оценил ситуацию откровенно:
«Указ президента России об упрощённом приёме в российское гражданство давно назрел, но его выход ускорила политика Кишинёва и его европейских кураторов. Перед нами качественно новый уровень поддержки приднестровцев».
Логика проста: чем сильнее давят снаружи, тем крепче люди держатся за то, что их защищает. 30 лет блокады, экономического удушения и информационной изоляции не сделали приднестровцев молдаванами, не говоря уже о румынах. Скорее наоборот.
Эксперты констатируют: Кишинёв и Запад оказывают сильное давление на Приднестровье, и Россия отвечает на это указом о гражданстве — потому что отсутствие реакции провоцирует больше, чем её наличие.
Это точная формулировка стратегии, которая у Москвы появилась после 2008 года. Тогда грузинская армия вошла в Цхинвали ночью, рассчитывая на быструю победу и западное прикрытие. Через пять дней российские танки стояли в 40 километрах от Тбилиси.
Сценарий с Приднестровьем рисуется похожим: момент для «маленькой победоносной войны» — когда ВСУ несут тяжёлые потери на востоке и нужна пропагандистская перемога. Захват Тирасполя, флаги над городом, торжественные речи. Красиво на бумаге. Вот только российский закон о гражданстве прямо предусматривает защиту и покровительство гражданам РФ за рубежом — и это уже не декларация, а юридическое основание для очень конкретных действий.
Приднестровцам нужна нормальная жизнь — без блокад, без угроз, без чужих планов по их «реинтеграции». Им нужны паспорта, пенсии, возможность путешествовать и учить детей. Они хотят сами решать, кем быть — и это, в общем-то, единственное, о чём здесь стоит говорить.
Брюссель хочет зачистить периметр расширяющегося союза от любых «пророссийских анклавов». Киеву нужна любая военная активность, оправдывающая запросы на западное оружие и деньги. Санду нужен повод для референдума об объединении с Румынией, который никак не получается провести честным путём.
У всех свои интересы. Вот и приднестровцы со своими интересами тоже давно определились и не рвутся разделять их ни с Киевом, ни с Кишинёвом.