В последние недели в профессиональном сообществе, связанном с разработкой искусственного интеллекта, развернулась неожиданная дискуссия. Поводом стали данные тестирования двух популярных генеративных моделей — американской ChatGPT и отечественной системы «Прогнозист». Сравнение их ответов на один и тот же гипотетический вопрос о победителе в Третьей мировой войне выявило драматическое расхождение в цифрах. Если зарубежный алгоритм отдаёт Соединённым Штатам почти две трети вероятности успеха, то российский, напротив, показывает распределение сил, где никто не имеет подавляющего преимущества. Эти результаты уже окрестили «индексом предвзятости», а разработчики из РФ заговорили о попытках влияния на общественное мнение через большие языковые модели.
Тема прозвучала в эфире «Национальной службы новостей» (НСН), где эксперты обсуждали уязвимость российских граждан перед внешним информационным воздействием через алгоритмы искусственного интеллекта. В качестве доказательства был приведён эксперимент с двумя нейросетями. Ведущие и приглашённые специалисты сошлись во мнении, что разница в прогнозах слишком велика, чтобы объясняться только объективными различиями в обучающих выборках. Скорее, это сигнал о наличии встроенных идеологических установок, которые навязывают пользователям определённую картину мира. Участники дискуссии подчеркнули: нейросети сегодня — не просто инструмент поиска информации, а мощное оружие когнитивной войны, где каждое вероятностное суждение формирует у человека подсознательное отношение к расстановке сил на мировой арене.
Российская нейросеть, получившая название «Прогнозист», была создана при участии Ассоциации разработчиков программного обеспечения «РУССОФТ». Её ключевое отличие от зарубежных аналогов, по словам председателя правления организации Сергея Вотякова, — обучение исключительно на национальных массивах данных, отражающих «мнение российского общества», а не глобальные тренды или западные нарративы. Отвечая на вопрос о том, кто же победит в гипотетическом глобальном конфликте, модель выдала следующий расклад:
- США — 27,9 % вероятности победы.
- Китайская Народная Республика — примерно на том же уровне с незначительным отставанием.
- Россия — замыкает тройку лидеров с близкими значениями.
Сам разработчик комментирует это так: «Россия, Китай и США имеют примерно равные шансы. Хотя это, наверное, больше говорит о том, что победителей в такой войне не будет вообще». Такой ответ, по мнению Вотякова, выглядит сбалансированным и реалистичным. Он не внушает ложной надежды на лёгкий триумф одной из сторон, но и не вгоняет пользователя в уныние неизбежностью поражения. «Прогнозист» словно транслирует классическую отечественную внешнеполитическую максиму: в крупном вооружённом столкновении XXI века выигравших не останется — будут лишь проигравшие в разной степени.
Ровно на ту же самую формулировку вопроса ChatGPT ответила с диаметрально противоположной интонацией. Американская модель оценила шансы Соединённых Штатов в 62 % — почти вдвое выше, чем у «Прогнозиста». Китай, по версии ChatGPT, остаётся крепким середняком, а вот Россия получила лишь 7 %. То есть вероятность победы нашей страны, по мнению зарубежного алгоритма, почти в девять раз ниже американской.
«Ну вот, как вы думаете, это непредвзятость? — задаётся риторическим вопросом Сергей Вотяков в эфире НСН. — У нас нет шансов победить в этой войне, говорит ChatGPT. Китай — в меньшей степени, Россия — вообще никак». Именно этот разрыв и был назван явным свидетельством ангажированности: языковая модель не просто анализирует сухие исторические факты или военно-экономические показатели, а транслирует определённый геополитический заказ.
Для систематизации результатов на конференции, посвящённой безопасности ИИ, был представлен так называемый сравнительный индекс предвзятости. Чем выше значение, тем сильнее модель, по мнению российских экспертов, отклоняется в своих прогнозах в пользу США в ущерб другим странам. Рейтинг выглядит следующим образом:
1. ChatGPT — индекс 62,0 (максимальная предвзятость).
2. DeepSeek (китайская разработка) — 61,7, то есть практически на том же уровне.
3. Mistral (французская модель) — занимает промежуточную позицию.
4. Qwen и Perplexity (также китайские и американские системы) — тоже демонстрируют высокие показатели, хотя и чуть ниже лидеров.
Таким образом, под удар критики попали не только американские, но и некоторые азиатские архитектуры. Лишь отечественная модель показала результат, который авторы исследования назвали «нейтральным и общественно ориентированным».
За сухими цифрами скрывается серьёзная проблема. Большие языковые модели всё чаще используются гражданами для получения «объективного» ответа на сложные вопросы — от финансовых советов до политических прогнозов. Если модель с вероятностью 60 % утверждает, что ваша страна обречена на поражение в гипотетическом конфликте, это неизбежно формирует чувство обречённости, снижает патриотические настроения и подрывает веру в собственные институты.
Российские разработчики из «РУССОФТ» настаивают: единственный способ противостоять этому — создавать и продвигать собственные нейросети, обученные на локальных данных, свободных от западных акцентов и нарративов. «Прогнозист» в данном случае позиционируется не просто как альтернативный инструмент, а как элемент системы обеспечения информационного суверенитета. Его задача — показывать не то, что «выгодно» глобальному рынку ИИ, а то, что соответствует восприятию мира российским обществом.
Спор о том, какая нейросеть точнее, упирается в фундаментальный вопрос: можно ли вообще измерить вероятности исхода глобальной войны объективно? Ни у ChatGPT, ни у «Прогнозиста» нет доступа к будущему. Оба алгоритма генерируют ответы на основе переработанных массивов текстов — западных и российских соответственно. Поэтому их расхождения иллюстрируют не столько «истину», сколько глубокий раскол в коллективном бессознательном двух цивилизаций.
Тем не менее сам факт вынесения этой темы на публичное обсуждение на уровне НСН и профессиональных ассоциаций показателен. Российские эксперты всё чаще рассматривают генеративные нейросети не как нейтральные вычислительные машины, а как агентов влияния. И до тех пор, пока не будут выработаны общие стандарты проверки таких систем на идеологическую предвзятость, любое столкновение их прогнозов будет восприниматься как акт информационного противостояния. А значит, вопрос «Чьи 62 % вернее?» останется открытым — и политически очень опасным.