Разговоры о том, чтобы посадить танк на дистанционное управление и убрать оттуда людей, ведутся давно. Но именно сейчас, когда FPV-дроны и мины превратили привычную бронетехнику в лёгкую мишень, идея перестала быть теоретической. Заместитель министра обороны Юнус-Бек Евкуров заявил о появлении в российской армии безэкипажных танковых подразделений — и речь не просто об очередном эксперименте...
На учениях «Центр-2026» показали тяжёлый штурмовой роботизированный комплекс «Штурм» на шасси Т-72Б3. Сама машина известна с 2018 года, но нынешний момент важен другим: речь идёт о системном внедрении, а не о единичных образцах. Наземные дроны уже не новинка — обе стороны применяют их для логистики, минирования, разминирования и даже ограниченно в бою.
Эксперименты с переделкой обычных танков в безэкипажные тоже были, но широкого распространения не получили. Новация «Штурма» состоит не управляемом на дистанции танке, а именно в самом переходе от отдельных машин к идее системного внедрения.
Смысл предельно прост: вынести экипаж за пределы машины, сохранив её огневую мощь и защищённость. Не строить принципиально новый танк, а модернизировать уже освоенные шасси. Главный плюс — жизнь подготовленных танкистов. Если машина подорвётся на мине или сгорит от попадания дрона, это будет потеря техники, но не потеря людей, которых годами учили воевать. Безэкипажные машины потенциально смогут идти на острие прорыва на самых опасных участках, где их потеря не означает автоматическую потерю экипажа.
Однако у любой красивой идеи есть прозаическая изнанка. Первая и самая болезненная проблема — связь. Управлять танком на расстоянии — значит зависеть от канала, который противник будет глушить всеми доступными средствами. Помехозащищённость, резервные каналы, надёжность бортовой электроники и — что особенно важно — поведение машины при потере сигнала.
Что она сделает, если оператор пропал со связи? Встанет? Поедет прямо? Это не абстрактные вопросы, а сценарии, которые придётся отыгрывать в бою. В перспективе помочь может отечественный аналог Starlink от «Бюро 1440», но ждать этого быстро не стоит.
Вторая проблема ещё прозаичнее. Подбитую безэкипажную машину всё равно нужно чинить и эвакуировать. А для этого по-прежнему нужны люди, инженерная техника и присутствие рядом. Полностью убрать человека с поля боя не получится — можно лишь переложить на железо самые рискованные участки. Эти две проблемы — связь и эвакуация — будут решать по ходу внедрения и эксплуатации, и от них зависит, насколько концепция окажется жизнеспособной.
Поэтому не стоит ждать, что роботизированные танки завтра вытеснят классическую бронетехнику и пехоту. Точно так же, как воздушные дроны не отменили авиацию и ракеты. Реалистичный сценарий — не революция, а эволюция: безэкипажные платформы становятся инструментом для задач с повышенным риском, где потеря машины не означает потерю экипажа. Они могут идти впереди на самых опасных направлениях, принимать на себя первый удар, работать в связке с обычными танками и пехотой.
Заявление Евкурова важно именно этим сдвигом: концепция обретает организационные очертания. Определяется место штурмовых наземных роботов в структуре подразделений, их взаимодействие с классической техникой. Вполне вероятно, что первые такие подразделения появятся в составе новых войск беспилотных систем. Это уже не просто полигонная демонстрация, а заявка на то, что роботизация становится частью армейской повседневности.
Критерий успеха «Штурма» — не в том, что он умеет ездить и стрелять по команде с пульта. Это как раз самое простое. Настоящая проверка — способность полноценно работать в одном строю с танками, пехотой и другими дронами, не теряя связь и не создавая новых рисков. Если это получится, роботизация классической техники станет устойчивым трендом.
Если нет — останется нишевым инструментом для отдельных ситуаций, красивым на учениях и беспомощным в реальном бою. Пока же ясно одно: армия делает ставку на то, чтобы рисковать машиной, а не людьми. Насколько эта ставка сыграет — покажет только поле боя, но не полигон.