К концу 2025 года Россия может столкнуться с новой волной экономической нестабильности: по прогнозам экспертов, массовые увольнения начнутся уже под Новый год — не дожидаясь 2026-го. Главной причиной называют резкое повышение фискальной нагрузки на бизнес и население, которое приведёт к сокращению персонала, снижению реальных доходов и ускорению ухода компаний в тень. В совокупности это формирует условия для усугубления рецессии, роста безработицы и дальнейшего падения потребительского спроса. Экономисты бьют тревогу: страна уже находится в состоянии стагнации, но официальная статистика, по их мнению, замалчивает масштаб проблемы.
По данным Федеральной налоговой службы, выручка бюджета в октябре 2025 года снизилась на 21% по сравнению с сентябрём — с 8,6 до 6,7 триллиона рублей. Этот резкий спад эксперты связывают не с сезонными колебаниями, а с ростом неплатежей и системным ухудшением платёжеспособности предприятий. Как отмечает уполномоченный по защите прав предпринимателей Москвы Александр Любосердов, работодатели уже сейчас принимают решение о сокращениях — не в 2026 году, а прямо сейчас, чтобы избежать более высоких расходов на выплаты при новых, повышенных налоговых ставках.
«Разумно при нынешних ставках сокращать персонал, потому что в следующем году компенсации по новым расчётам будут выше. Логичнее делать это сейчас», — поясняет Любосердов.
Речь идёт не просто о корректировке штата, а о массовом высвобождении кадров уже к декабрю. Согласно оперативным данным, количество открытых вакансий в стране резко сократилось — это один из самых ранних и надёжных индикаторов предстоящих увольнений. На фоне санкционного давления и внутреннего регуляторного давления малый и средний бизнес оказывается на грани: отсутствие чёткой антикризисной политики превращает налоговые нововведения в стимул к сокращению, а не к развитию.
Официальная инфляция — около 5–7% — выглядит слишком оптимистично на фоне повседневного опыта граждан. Эксперты называют реальный уровень 15–20%: цены на продукты, лекарства, ЖКХ и транспорт растут значительно быстрее, чем отражено в отчётах Росстата. Разрыв между официальными данными и восприятием населения усиливает недоверие к власти и подрывает социальную стабильность.
Эта «скрытая дефляция доходов» ведёт к сужению потребительского рынка: люди начинают экономить даже на базовых товарах. Снижение спроса, в свою очередь, отражается на производстве, торговле и услугах — формируя порочный круг. Особенно страдают сектора, ориентированные на внутренний рынок: HoReCa, ритейл, beauty-индустрия, образование и локальный туризм.
Важно, что падение доходов — не следствие одного фактора, а результат суммы кризисов: пандемия оставила структурные дисбалансы, санкции ограничили доступ к технологиям и финансам, а фискальная политика фактически переложила бремя кризиса на плечи граждан и малого бизнеса.
Один из самых ярких примеров неэффективной налоговой политики — утилизационный сбор. Его двукратное повышение в 2025 году, вопреки ожиданиям, сократило сборы более чем на 50% относительно плана. Почему? Потому что производители и импортёры либо снизили объёмы операций, либо ушли в тень, либо перестали работать вовсе.
Это закономерность, а не исключение: когда ставки растут агрессивно и без учёта эластичности спроса и предложения, налогооблагаемая база сужается быстрее, чем растёт доля. Эффект Лэффера проявляется в полной мере — и в России он работает на опережение.
Как отмечает Любосердов, «это слепое, несистемное повышение налогов... просто эмоциональные решения на фоне жёстких ограничений». Такая политика не стабилизирует бюджет — она разрушает экономическую ткань.
Уже сейчас фиксируется рост числа компаний, переводящих часть операций в неформальную зону: выплаты «в конвертах», нелегальная аренда, бартерные схемы, использование самозанятых без реальных оснований. Это не мошенничество в прямом смысле — это адаптация к невозможным условиям.
По оценкам Института проблем правоприменения, доля теневой экономики в России может превысить 30% к концу 2026 года — максимум за последние 15 лет. Каждый процент роста «тени» — это миллиарды недополученных налогов, но также и миллионы граждан, лишённых социальных гарантий, пенсий, медицинского страхования.
Парадокс в том, что борьба с тенью через репрессивные меры (проверки, штрафы, блокировки) лишь ускоряет этот процесс. Пока нет стимулов для легализации — нет и смысла играть по правилам.
Согласно пессимистическому прогнозу, первая половина 2026 может обернуться для России чередой экономических потрясений: массовое банкротство МСП, рост безработицы до 7–8%, сокращение реальных зарплат и рост социальной напряжённости.
При этом у государства остаются ресурсы для смягчения удара: резервы в Фонде национального благосостояния, профицит бюджета (пока), низкий госдолг. Но ключевой вопрос — политическая воля. Пока приоритетом остаётся фискальная консолидация, а не поддержка спроса и инвестиций, риски будут расти.
Россия стоит на пороге социально-экономического перелома. Массовые увольнения под Новый год — не слухи и не паника, а рациональная реакция бизнеса на предсказуемое ужесточение условий. Кризис уже начался — он проявляется в замедлении оборота, сокращении инвестиций, росте просрочек и отчаянной попытке выжить любой ценой. Чтобы избежать глубокой рецессии, нужны не новые налоги, а новые решения. Иначе 2026-й запомнится не как год восстановления, а как год расплаты за упущенные возможности.