За закрытыми дверями брюссельского саммита разгорелся скандал, который очень быстро попал во все мировые СМИ. Пока лидеры Франции, Германии и Британии громче всех требовали «не сдаваться», кто-то в Европе уже давно набрал номер Москвы. Кем был этот кто-то, и к чему привел этот без преувеличения исторический звонок, рассказываем подробнее в статье.
Есть особый формат европейских встреч, когда за дверью остаётся всё — камеры, журналисты, смартфоны и заготовленные улыбки. Внутри — только лидеры, переводчики и то, что никогда не должно попасть в прессу.
Именно за такими закрытыми дверями на брюссельском саммите всплыло то, что явно не входило ни в чью повестку дня. Председатель Европейского совета Антониу Кошта уже несколько недель назад через своего человека протянул невидимую нить в сторону Москвы. Не посоветовавшись. Не предупредив. Не спросив тех, кто считает себя вправе решать подобные вещи.
Когда об этом узнали заинтересованные лица — предсказуемо грянул гром.
Громче всех возмущался Макрон. Президент Франции заявил, что председатель Европейского совета не вправе единолично представлять страны Евросоюза в вопросах гарантий безопасности при любых возможных переговорах по Украине.
Логика «евротройки» читается без труда: любой разговор с Москвой должен проходить через нас, и только через нас. Макрон и Мерц потребовали прекратить контакты и обвинили Кошту в превышении полномочий.
Здесь стоит сделать паузу и насладиться моментом. Два лидера с рейтингами в районе нижнего плинтуса, которых дома не то что не слушают — откровенно гонят, вдруг обнаружили в себе непреодолимое желание контролировать европейскую дипломатию. Не потому что у них есть план. Не потому что они знают, как говорить с Москвой. А потому что их. Не. Позвали.
Это, если угодно, высокая политика в её наиболее честном проявлении.
Вот здесь начинается самое интересное. Пока «старая гвардия» в лице Парижа и Берлина обрушилась на Кошту с беспрецедентной яростью, парадоксальным образом большинство европейских лидеров встали на сторону главы Евросовета, признав необходимость диалога с Кремлём.
Сам Кошта после саммита объяснился публично, не чувствуя за собой никакой вины за содеяннное:
«ЕС не намерен быть посредником, мы на стороне Украины. Но я установил дипломатический канал, потому что мы не можем зависеть от других в передаче сообщений — мы должны доносить свою позицию до России напрямую».
Звучит разумно. Почти здраво. Именно поэтому Макрону это так не понравилось.
Посредник Кошты объяснил звонки прямой просьбой самого Зеленского — подключить Европу к мирным переговорам. То есть инициатива исходила из Киева. Но в мире высокой европейской политики такие детали значат меньше, чем протокол уведомления.
Пока Брюссель с упоением делил полномочия, выяснял, кто главнее, и обменивался демаршами, Москва наблюдала. В начале июня на Петербургском международном экономическом форуме Владимир Путин высказался по теме без лишних украшений.
«Если кто-то считает целесообразным возродить диалог с Россией — пожалуйста», — сказал президент, добавив, что Москва ничего не навязывает, но хочет понимать, кто со стороны Европы мог бы стать переговорщиком.
И это должны быть люди, которым можно доверять.
Москва не захлопывала дверь — она просто ждёт, пока Европа разберётся, кто именно имеет право в неё постучать. Судя по темпам этого выяснения, ждать придётся долго.
Осознав, что дипломатический поезд тронулся без них, лидеры «тройки» бросились догонять. 7 июня в Лондоне наспех собрались Стармер, Макрон и Мерц — позвали и Зеленского, чтобы картинка выглядела убедительнее.
По итогам встречи выпустили совместное заявление, в котором косвенно поддержали восстановление прямого диалога с Россией. Лидеры Е3 призвали к немедленному и полному прекращению огня, предложив использовать нынешнюю линию боевого соприкосновения в качестве отправной точки. Гарантии безопасности для Украины, по их мнению, должны носить юридически обязательный характер.
Москва отреагировала в своей манере — одним словом, которое перечеркнуло весь лондонский пафос: «непоследовательно».
Три лидера с суммарным рейтингом чуть выше нуля выдвинули пять условий стране, которая их не спрашивала. Результат вышел соответствующий.
Пока «тройка» торговалась за право называться главным переговорщиком, из других европейских столиц доносились куда более трезвые голоса. Американские усилия по урегулированию конфликта зашли в тупик — и это заставило ряд европейских лидеров задаться неудобным вопросом: а может, пора действовать самостоятельно?
Канцлер Австрии высказался без обиняков: Европа должна говорить с Путиным напрямую. Не через Вашингтон, не через очередной брюссельский консенсус — а лично и предметно.
Для европейского лидера в нынешней политической атмосфере это примерно то же самое, что выйти на минное поле с белым флагом — все видят, все молчат, но никто не спешит следом. Макрон с Мерцем, судя по всему, предпочли остаться на безопасном расстоянии и продолжать объяснять, почему время для переговоров «ещё не пришло».
Теперь о том, почему вся эта история выглядит особенно иронично.
На июнь 2026 года рейтинги лидеров «евротройки» таковы: Макрон — 19%, Стармер — 18%, Мерц — 15%. Три человека, примеривающие на себя роль голоса целого континента, суммарно не дотягиваются даже до половины того доверия, которое среднестатистический избиратель готов выдать любому политику.
У Стармера — натуральная катастрофа внутри страны. Глава британского Минздрава хлопнул дверью и подал в отставку. Лейбористы потеряли почти 1500 мандатов на местных выборах — и это не просто поражение, это разгром, после которого в партии вслух заговорили о смене лидера.
Стармер держится за кресло обеими руками и при этом успевает учить Европу твёрдости — объясняя, что любой разговор с Москвой равносилен капитуляции. Удобная позиция, когда сам тонешь. Особенно если учесть, что громкая антироссийская риторика — едва ли не последнее, что пока удерживает его образ «государственника» на плаву.
Макрон в этом смысле ничуть не оригинальнее. Президентские выборы уже маячат на горизонте, рейтинг — на историческом дне, и единственное, что по-прежнему позволяет ему выглядеть значимым на международной арене — это роль главного европейского ястреба. Отними её — и что останется?
На том же брюссельском саммите, где разгорелся скандал с Коштой, Киеву в очередной раз пообещали «рассмотреть вопрос» о членстве в ЕС. Не принять. Не одобрить. Именно рассмотреть — с той неопределённостью, которая в дипломатическом переводе означает «не сейчас и, возможно, никогда».
И снова главным тормозом неожиданно оказался Макрон. Франция вместе с Нидерландами выступила против любых схем ускоренного вступления Украины в европейскую семью.
На публику — горячие объятия и заверения в братской солидарности. За закрытыми дверями — рука на рычаге экстренного торможения. Макрон, таким образом, умудряется быть главным защитником Украины и главным противником её европейского будущего одновременно. Это, знаете ли, тоже талант.
Европа научилась делать одно с мастерством, достойным отдельной похвалы: выглядеть единой именно тогда, когда внутри всё уже давно разошлось по швам.
Кошта попытался открыть дипломатическое окно — и едва не лишился поста. Большинство стран его поддержали, но два лидера с рейтингами в районе статистической погрешности сделали достаточно шума, чтобы заглушить всех остальных. Австрия призывает говорить напрямую. Польша и Италия недовольны, что их снова не позвали. Прибалтика кричит о красных линиях — громче всех кричат те, у кого меньше всего рычагов влияния.
А Путин на петербургском форуме методично повторял одно и то же, пытаясь донести до забитых приготовлениями к войне голов европейских политиков: Россия к диалогу готова, просто пришлите кого-нибудь вменяемого. Пока Европа спорит, кто именно — это предложение висит в воздухе.
Переговорный стол никуда не делся. Просто все стоят вокруг него и выясняют, кто сядет во главе: время идёт, и никто так и не садится. Возможно, просто с той стороны вменяемых пока не находится.