Новость прошла почти незаметно — между сводками о курсе рубля и очередными поправками в какой-то технический регламент. Но именно за такими тихими голосованиями в Госдуме обычно прячется то, что потом меняет жизнь десятков миллионов людей. Причём в данном случае меняет очень сильно — сколько часов в сутки ты обязан проводить на работе и что будет, если ты с этим не согласен.
10 февраля на пленарном заседании Государственной думы депутаты одобрили в первом чтении правительственный законопроект, который предлагает переписать одну из ключевых статей Трудового кодекса. Инициативу внесло Минэкономразвития ещё в декабре 2025 года — и вот она уже прошла первое чтение.
За неё проголосовали единороссы, ЛДПР и депутаты от «Новых людей». Против выступили только коммунисты. Арифметика, как говорится, проста.
Суть документа — увеличить допустимый лимит сверхурочной работы вдвое: с нынешних 120 часов в год до 240. Причём авторы законопроекта говорят об этом спокойно, почти буднично — мол, просто легализуем то, что и так уже происходит на предприятиях по всей стране.
Пока большинство комментаторов осторожно рассуждало об «оптимизации трудового законодательства», депутат Госдумы Михаил Делягин — доктор экономических наук, человек с репутацией говорить то, что думает — сделал четкие и понятные выводы. В своей авторской программе он назвал происходящее прямо: отмена восьмичасового рабочего дня. Не реформа, не модернизация, не адаптация к рыночным условиям. Именно отмена.
Делягин давно известен как один из наиболее последовательных критиков олигархического лоббизма в российском законодательстве. За 20 с лишним лет в публичной политике он неоднократно предсказывал последствия законов, которые поначалу казались техническими поправками, а потом оборачивались системными изменениями для миллионов людей. На этот раз он снова оказался в числе тех, кто забил тревогу первым.
Депутат напомнил: сегодня закон чётко ограничивает переработки — не более 120 часов в год, и не более четырёх часов суммарно за любые два рабочих дня подряд. Эти нормы создавались не случайно — их смысл в том, чтобы человек физически успевал восстановиться. Новый законопроект эту логику перечёркивает.
Делягин также обратил внимание на характерную деталь: лоббисты документа уже озвучили немецкий ориентир — там разрешено до 480 сверхурочных часов в год. Намёк прозрачный: в ходе второго чтения цифра вполне может вырасти ещё раз.
Официально всё выглядит цивилизованно. Привлечь сотрудника к работе сверх 120 часов в год можно будет только с его письменного согласия. Работа свыше 121-го часа должна оплачиваться в двойном размере за каждый час. Плюс обещают ежегодную диспансеризацию с сохранением рабочего места и средней зарплаты.
Но именно здесь Делягин и раскрывает самую суть. Он объясняет, как подобные «добровольные» инициативы работают в реальной жизни:
«Кто не захочет вместо 8 часов работать 12 — будут уволены. У нас же всё очень просто в этой сфере: права трудящихся непоколебимы, как мы хорошо знаем и видим вокруг себя»
За этой фразой — годы наблюдений за тем, как красивые формулировки в законах оборачиваются совсем некрасивой практикой на местах. Схема, которую он описывает, знакома любому наёмному работнику. Приходит бумага — «добровольное согласие на сверхурочную работу». Ставишь подпись — всё хорошо. Не ставишь — начинается тихое выживание с работы: придирки, недовольство руководства, разговоры о «несоответствии». А потом и увольнение — формально по другой причине.
Депутат описал и финал этой схемы: человека выжимают до предела, потом избавляются от него «по состоянию здоровья» и берут следующего. Он назвал это нормальной рабочей олигархической схемой — и в этой горькой иронии нет ни грамма преувеличения.
Идею продвигал Российский союз промышленников и предпринимателей. Президент РСПП Александр Шохин объяснил логику так: многие россияне и так работают сверх нормы, только официально это не оформляется, а значит — не оплачивается. По данным ВЦИОМа, с переработками сталкивались 47% работающих россиян, при этом каждый седьмой не получил за них ни копейки.
Звучит как забота о работниках? Отчасти. Но есть и другая сторона: дефицит кадров в промышленности нарастает, нанимать новых людей дорого и сложно, а вот заставить имеющихся работать дольше — куда проще. Правительство называет это инструментом борьбы с нехваткой рабочих рук. Делягин называет это иначе.
Федерация независимых профсоюзов России законопроект раскритиковала. Зампред ФНПР Нина Кузьмина высказалась образно: если вместо трёх лошадей у вас одна и вы пытаетесь нагрузить её за троих — она либо сбежит, либо сдохнет. Профсоюзы настаивают: нормы переработок должны обсуждаться в каждой отрасли отдельно, а не вписываться единым махом в Трудовой кодекс для всех сразу — от шахтёров до офисных менеджеров.
Примечательно, что поначалу Государственно-правовое управление Президента РФ тоже вынесло отрицательный вердикт на этот законопроект. В Кремле опасались, что это откроет дверь для чрезмерной эксплуатации. Но потом что-то изменилось — и документ всё же пошёл вперёд.
Давайте посчитаем. В среднем рабочем месяце около 22 рабочих дней. Если лимит сверхурочных вырастет до 240 часов в год — работодатель сможет законно держать вас на работе по 12 часов в сутки на протяжении почти трёх месяцев подряд.
Три месяца — каждый день — 12-часовые смены. Медики давно объяснили, что происходит с организмом при таком режиме: хроническое недосыпание, иммунитет падает, сердечно-сосудистая система даёт сбои. Это не страшилки — это физиология.
Если законопроект пройдёт оставшиеся чтения, Совет Федерации и подпись президента — а судя по динамике, всё к тому и идёт — новые правила заработают уже с 1 марта 2026 года. До этого момента остаются считанные дни.
При этом одно ограничение всё же сохраняется: для работников вредных производств и госслужащих с внутренним совместительством лимит останется прежним — 120 часов. Для всех остальных — добро пожаловать в новую реальность.
Восьмичасовой рабочий день, за который рабочие боролись больше 100 лет назад, сегодня превращается в норму прошлого. Тихо, через поправку в Трудовой кодекс, без митингов и громких заявлений. Именно так, как и предупреждал Делягин.
А теперь вопрос к вам, уважаемые читатели: вы когда-нибудь подписывали «добровольное согласие» на сверхурочную работу под давлением руководства — и что из этого вышло?