Август 2000 года навсегда остался в памяти жителей нашей страны. После взрыва на борту атомная подводная лодка «Курск» затонула на стометровой глубине. Однако спустя год субмарину удалось поднять со дна - впервые в мировой истории. О том, с какими трудностями пришлось столкнуться участникам той грандиозной спасательной операции - в данной статье.
Когда носовая часть крейсера оказалась разрушена, а корпус зарылся в ил, задача казалась невыполнимой. Водоизмещение «Курска» составляло 24 тысячи тонн. Подводные лодки такого размера прежде не тонули, и ни у одной страны в мире не было готового оборудования для их подъема.
Россия сама справиться не могла. Пришлось обратиться за помощью к западным компаниям. Контракт заключили с нидерландской фирмой Mammoet - специалистами по перевозке сверхтяжелых грузов. Эту операцию голландцы до сих пор ставят себе в заслугу, несмотря на нынешние санкции.
Первую проблему создавал разорванный взрывом носовой отсек. Цепляться за рваный металл было нельзя - при подъеме он просто отвалился бы. Решили его срезать. Водолазы с обычными «болгарками» провозились бы месяцами.
Инженеры придумали другое решение. На дно опустили две массивные башни по бокам от лодки. Между ними натянули стальной трос с вольфрамовыми зубьями. Башни попеременно тянули трос на себя, и он, как гигантская пила, разрезал корпус на части. Это была единственная в мире технология, которая позволяла распилить толстенную сталь субмарины на глубине 100 метров.
Когда носовой отсек отделили, приступили к главному - подъему. Для этого перестроили 130-метровую баржу Giant 4. На ней установили 26 домкратов, каждый мощностью 900 тонн. Сквозь днище баржи пропустили тросы, которые закрепили в специально просверленных отверстиях корпуса лодки.
Чтобы тросы не вырвало морской качкой, домкраты поставили на мощные амортизаторы. А в днище баржи вырезали пазы под рубку и другие выступающие части субмарины. «Курск» должен был лечь под баржу, как в футляр.
Водолазы работали в три смены. Только на то, чтобы прорезать 26 отверстий под тросы, ушло четыре недели. Люди жили в барокамере прямо на борту судна, чтобы каждый раз заново не привыкать к огромному давлению на глубине.
8 октября 2001 года начался подъем. Компьютер управлял каждым домкратом отдельно, чтобы нагрузка распределялась равномерно. Лодку тянули целых 11 часов. Дно Баренцева моря держало крепко - мешала вязкая глина и ил.
«Курск» закрепился под днищем баржи, и Giant 4 взял курс на Мурманск. Там субмарину завели в плавучий док, откачали воду, и обломки крейсера впервые за 14 месяцев показались на поверхности.
Трагедия «Курска» стала не только техническим вызовом, но и глубоким моральным потрясением для всей страны. Спустя годы, в 2018-м, президент Владимир Путин в фильме Андрея Кондрашова откровенно оценил ситуацию тех лет.
«Что греха таить: мы же знаем, в каком состоянии тогда находились вооруженные силы. Откровенно говоря, ничего удивительного нет. Но трагедия колоссальная, столько людей погибло, - сказал глава государства. - После развала Советского Союза у нас возникли огромные сложности и в экономике, и в социальной сфере, и в армии, разумеется. Это все не могло не коснуться армии. И трагедия «Курска» - это тоже проявление общего состояния вооруженных сил».
Путин подчеркнул, что в конце 1990-х годов на флоте царила разруха: денежное довольствие было минимальным, его выдавали нерегулярно, жилищные вопросы не решались. При этом президент признался, что поначалу сам не осознавал масштабов катастрофы.
Выборы только прошли, он приступил к исполнению обязанностей. Министр обороны позвонил и сообщил, что лодка потеряна, но её уже обнаружили и начинают работу.
«Было непонятно, что происходит что-то трагическое, но потом это развернулось в полном объеме и в полный рост», - вспоминал он.
Несмотря на возражения экспертов, Путин принял решение поднять «Курск» со дна. Этого требовал моральный долг перед родственниками погибших моряков. Генеральный конструктор Игорь Спасский, которого президент назвал человеком, обращающимся к нему на «ты», на финальном совещании сказал прямо: «Это твоя ответственность, и ты должен принять решение».
«Вы знаете, я ему за это очень благодарен, потому что он напомнил об известной русской пословице: взялся за гуж, не говори, что не дюж, - поделился Путин. - Операцию поручили провести за один год, хотя изначально специалисты запрашивали три года. И этот срок выдержали».
Смогла бы Россия повторить это сегодня? Вопрос непростой. С одной стороны, та самая уникальная «двуручная пила» остается авторской технологией голландцев и американцев. Специальной баржи с домкратами для подъема именно «Курска» в России не строили.
С другой стороны, с 2000 года российский флот шагнул вперед. Появились корабли проекта 21300, водолазы которых работают на глубинах до 400 метров и могут долго жить под высоким давлением. Того, чего не хватало 25 лет назад, сегодня стало больше.
Однако важно понимать разницу. «Курск» поднимали бережно и быстро, чтобы не повредить боеприпасы и дать семьям возможность похоронить моряков. Если таких строгих условий нет, поднимать затонувшие корабли можно и грубыми методами. Для операции же уровня «Курска» в мире не нашлось бы всех специалистов в одной отдельно взятой стране. Их собирали с десятков государств.