Эскалация на Ближнем Востоке больно бьет по карману автомобилистов по всему миру. Однако парадокс ситуации в том, что геополитический шторм ударил не только по импортерам, но и задел Россию — крупнейшего игрока на топливном рынке. Разбираемся, почему конфликт в «нефтяном сердце» планеты вскрыл уязвимость даже тех стран, которые, казалось бы, далеки от театра военных действий.
Когда в регионе Персидского залива начинается нестабильность, первой всегда страдает Азия. Это логистическая аксиома: именно азиатские экономики — от Индии до Филиппин — исторически завязаны на поставки сырья из Саудовской Аравии, ОАЭ и Кувейта. Нынешний виток напряженности не стал исключением.
Ситуация сегодня напоминает эффект домино. В Бангладеш и Таиланде АЗС работают с перебоями, а местные власти уже заговорили о принудительном нормировании остатков горючего. На Филиппинах дефицит ощущается настолько остро, что под угрозой срыва оказалась работа общественного транспорта.
Но самый тревожный сигнал пришел из благополучной Австралии. Местные фермеры, готовящиеся к посевной, столкнулись с резким сокращением квот на дизель. В разгар сезона аграрии вынуждены буквально делить литры топлива между хозяйствами. Это прямая угроза продовольственной безопасности, которая отзывается эхом далеко за пределами континента.
На этом тревожном фоне Китай демонстрирует удивительную устойчивость. Поднебесная оказалась готова к турбулентности лучше других. В годы относительного затишья и низких цен Пекин методично наращивал стратегические резервы. По оценкам экспертов, накопленные объемы уже превысили 1 миллиард баррелей — своеобразная «подушка безопасности», которая сейчас позволяет Пекину не дергаться из-за скачков цен на рынке.
В то время как Азия борется с физической нехваткой топлива, Европа столкнулась с ценовым шоком. И хотя ЕС диверсифицировал источники поставок после начала украинских событий, ближневосточная премия за риск добралась и до европейских заправок.
Особенно чувствителен рынок дизеля. Германия, локомотив европейской экономики, увидела рост цен на топливо почти на 30 рублей в пересчете на отечественную валюту. В Восточной Европе ситуация еще драматичнее: Румыния зафиксировала подорожание на четверть с момента обострения конфликта. Для стран с менее богатой экономикой это удар по покупательной способности и инфляции.
США — страна-автомобиль, и здесь каждый цент на табло АЗС имеет политическое значение. С марта текущего года средняя стоимость галлона взлетела на 30%. Пока она держится чуть ниже психологической отметки в 4 доллара, но аналитики предупреждают: это не предел.
Рынок помнит 2022 год, когда цены уходили за 5 долларов. Нынешняя геополитическая обстановка с риском перекрытия Ормузского пролива может легко вернуть те времена. Каждый военный инцидент в акватории Залива заставляет трейдеров закладывать в стоимость барреля все более высокие страховые и логистические риски.
Казалось бы, если цены на нефть растут, Россия как экспортер должна только выигрывать. Однако бензиновый переполох добрался и до нас. И причины здесь сложнее, чем просто импорт цен из Европы.
Во-первых, работает принцип сообщающихся сосудов. Мировой рынок нефтепродуктов сейчас перегрет: Азия готова покупать топливо по любой цене. Российские компании, которые с февраля вновь получили право беспрепятственно экспортировать бензин и дизель (после снятия эмбарго), естественно, стремятся продать товар туда, где маржа выше. Это создает риск вымывания предложения с внутреннего рынка.
Во-вторых, ближневосточный кризис добавляет «премию за страх» к фрахту и страховке танкеров. Это удорожает логистику, и эти издержки в конечном итоге закладываются в конечную цену для потребителя по всему миру, включая Россию.
Ответ на вопрос «когда это кончится» упирается в дно Красного моря и воды Ормузского пролива. Стабилизация наступит не в момент подписания мирных соглашений, а тогда, когда будет снята угроза блокирования главной нефтяной артерии планеты.
Даже после формального успокоения конфликта рынку потребуется время на «перезагрузку»: восстановление логистических цепочек, перезаключение контрактов и снижение страховых ставок. А до тех пор мир будет жить в режиме «бензиновой лихорадки», и Россия, как неотъемлемая часть глобального энергетического пазла, будет ощущать эти колебания наравне со всеми.