Ночью Тегеран подтвердил гибель человека, которого на Западе называли «серым кардиналом» Ирана. Али Лариджани, глава Высшего совета национальной безопасности, фактический координатор между президентом, КСИР и армией, был уничтожен в результате удара по дому его дочери под Тегераном. Вместе с 67-летним политиком погибли его сын и начальник охраны.
Лариджани был фигурой уникальной. В последние годы, на фоне слухов о тяжелой болезни Верховного лидера, именно он фактически управлял страной. Имея репутацию прагматика и возможного посредника при диалоге с Западом, в критический момент он жестко поддержал подавление протестов и возглавил оборонное планирование. Показательно, что когда Пентагон назначил за него награду, Лариджани демонстративно вышел на улицы Тегерана пешком. Израильское руководство отреагировало на ликвидацию цинично: мол, в этот раз обошлись без премий.
В Иране траур. Президент Пезешкиан назвал гибель Лариджани невосполнимой утратой, а эксперты, такие как ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН Борис Долгов, предупреждают: подобные удары по политическому руководству отрезают путь к любым переговорам.
«Израиль открывает ящик Пандоры», — констатирует Долгов.
Кто займет место Лариджани, пока неясно. Среди вероятных преемников — дипломат Али Багери, экс-глава аппарата Хаменеи Саид Джалили и командующий КСИР Ахмад Вахиди.
На этом фоне внутри американского истеблишмента разразился скандал. Директор Национального центра по борьбе с терроризмом Джо Кент, ветеран спецназа и бывший сотрудник ЦРУ, публично подал в отставку, обвинив израильское лобби во втягивании США в катастрофу.
В своем обращении Кент заявил, что Иран не представлял реальной угрозы для Америки, а Белый дом ввели в заблуждение. По его словам, нынешняя эскалация повторяет сценарий вторжения в Ирак, который обернулся годами хаоса. Для Кента это не просто политическая позиция: его жена погибла в Сирии в 2019 году, и он считает это следствием той же ошибочной ближневосточной политики.
Дональд Трамп, которого приближенные описывают как «взбешенного», отреагировал на демарш коротко и пренебрежительно, назвав Кента «слабым в вопросах безопасности». Однако сам факт такого бунта среди высших чинов, назначенных лично президентом, указывает на глубокий раскол в республиканских элитах и ставит под вопрос доверие к разведданным, поступавшим из Тель-Авива.
Пока политики обмениваются обвинениями, боевые действия выходят на новый уровень ожесточения. Иран впервые нанес удары по объектам нефте- и газодобычи в регионе. Атаковано крупнейшее месторождение Шах в ОАЭ, остановлена работа терминала в порту Фуджейра. В Ираке горит месторождение Меджнун. Ормузский пролив, через который проходит пятая часть мировых поставок нефти, фактически парализован.
Ответ Тегерана не заставил себя ждать: по Израилю применяются ракеты с кассетными боеголовками, удары наносятся по ключевым военным и промышленным объектам, включая заводы концерна «Рафаэль». Сообщается об уничтожении американских радаров ПВО в Саудовской Аравии и Ираке.
Экономические последствия уже необратимы. Цены на нефть пошли вверх, прибавив 3% за сутки. В США средняя цена дизеля превысила психологическую отметку в 5 долларов за галлон, подорожав на треть с начала конфликта. Это бьет по карману простых американцев и становится головной болью для Белого дома. Европа также ощущает напряжение: поляки массово скупают дешевое топливо в Словакии, а Брюссель готовится к полному эмбарго на российскую нефть, что еще больше раскачает рынок.
Несмотря на браваду Трампа, который говорит о «разгроме Ирана» и готовности выйти из НАТО, эксперты издания Responsible Statecraft видят в действиях Вашингтона лишь тактику бомбардировок без внятной стратегии. Попытка Белого дома предложить перемирие, по данным Reuters, была отвергнута Тегераном.
После гибели Лариджани и тысяч жертв среди мирного населения для Ирана этот конфликт вышел за рамки военной операции — он стал вопросом национальной чести и выживания. И если Америка может позволить себе считать убытки, измеряя их ростом цен на заправках и потерей мест в Конгрессе, то для Ирана это борьба за существование. И в этой борьбе, как показывает история, тактические победы редко ведут к стратегическому миру.