Когда-то ее называли лицом первого сезона. Сравнивали с голливудскими актрисами. Говорили — вот она, будущая звезда. Но в один момент она просто ушла. Без скандала, без прощального концерта. Растворилась — и молчит до сих пор. Где она сейчас и почему выбрала такую жизнь?
История звездной карьеры Марии Алалыкиной начинается почти случайно. На кастинг «Фабрики звёзд» она пришла не для себя — за компанию с младшей сестрой Маргаритой, которая давно мечтала о сцене. Продюсеры, однако, посмотрели на дело иначе: сестру не взяли — слишком юна, всего 15 лет. А вот 19-летнюю Марию заметили сразу.
Высокая, обаятельная, с короткой стрижкой и взглядом, от которого было сложно отвести глаза — она моментально стала любимицей публики. Зрители голосовали за неё охотнее, чем за других. Наставники отмечали редкое сочетание: красота плюс характер плюс умение работать с залом. Журналисты не скупились на комплименты — говорили, что она вылитая Шарлиз Терон.
Из всех «фабрикантов» зрители охотнее всего голосовали именно за Алалыкину
За несколько недель до финала продюсер Игорь Матвиенко собрал из самых ярких участниц женский квартет. Так появилась группа «Фабрика» — Казанова, Савельева, Тонева и Алалыкина. Песня «Про любовь» выстрелила мгновенно, концерты шли при аншлагах, имена девчонок не сходили с обложек.
Но Маша быстро поняла: это не то, чего она хотела. Быть одной из четырёх, петь чужие песни по кругу, вписываться в формат — всё это давило. Она хотела выходить на сцену как личность, а не как часть коллектива. Параллельно рушилась учёба в Московском лингвистическом — уже был готов приказ об отчислении. Диплом удалось получить только благодаря вмешательству матери.
А потом случилось ещё кое-что. Что-то, что расставило все точки куда быстрее любых карьерных разочарований.
Группа находилась в туре, когда Мария объявила об уходе. Прямо во время гастролей — в Иркутске. Продюсер Матвиенко потом вспоминал этот момент с болью: уговоры длились двое суток, но переубедить её так и не смогли.
«Когда Маша ушла, было очень больно. Два дня её уговаривали остаться. Но у неё любовь была на тот момент, она ж слепа» — признавался он.
Любовью оказался юрист Алексей Зуенко, к тому времени уже принявший ислам. Он последовательно и настойчиво рассказывал Марии о новой вере — приносил книги, брошюры, объяснял, почему появляться на сцене в открытых нарядах противоречит его убеждениям. Мария слушала. И в какой-то момент поняла: слушает уже не ради него — ради себя.
«Её никто не заставлял становиться мусульманкой. Это было осознанным решением», — подтвердила сестра Маргарита.
Они поженились. Мария взяла новое имя — Марьям — и начала жить по другим правилам. В университете её воспринимали как белую ворону. Однокурсники смотрели с удивлением, некоторые — с откровенной враждебностью. Но менять решение ради чужого комфорта она не собиралась. В браке родилась дочь Катя. Несколько лет семья жила тихо и размеренно — так, как Мария, кажется, и мечтала.
Но с работой не все складывалось удачно. Когда после получения диплома она устроилась преподавателем иностранных языков, столкнулась с тем, чего не ожидала. Директор потребовал снять хиджаб, пригрозил увольнением. Мария выбрала хиджаб. Пришлось уволиться.
Идиллия рассыпалась. Мария сама познакомила мужа со своей близкой подругой — и не придала этому никакого значения. Пока во время совместного отдыха в Крыму не увидела их вместе — идущих рука об руку.
Предательство оказалось двойным: ушли сразу оба — и тот, кого она любила, и та, которой доверяла. Публичного скандала не последовало. Мария написала в соцсетях, что по-прежнему любит обоих, но принять случившееся ей невероятно тяжело. Дочь на время осталась с отцом, сама Мария вернулась к родителям.
Те к тому времени так и не приняли её веру.
«Категорически мы были против этого мусульманства. Поначалу была как палестинская беженка, я была в шоке» — говорила мать, не скрывая своего отношения.
Мария осталась одна — без мужа, без подруги, без одобрения семьи. Но именно тогда, по её словам, она окончательно утвердилась в своём выборе.
В 2009 году она вышла замуж снова. Второго супруга зовут Махмуд. По словам сестры Маргариты — добрый, надёжный, по-настоящему хороший человек. Несколько лет пара прожила в Москве, а потом окончательно переехала в Махачкалу.
В Дагестане Мария нашла себя сразу в нескольких ролях. Преподавала языки — английский, французский, испанский, шведский, арабский. Переводила исламскую литературу, вела тематические сайты, сотрудничала с религиозными изданиями. Но главным её делом стала кораническая школа для женщин — одна из лучших в республике.
Не так давно близкий к семье источник рассказал журналистам:
«Все, кто связан с Кораном, мечтают у неё поучиться. Она прекрасная мать, прекрасная жена и прекрасный учитель для тысяч мусульманок. Ни о каком одиночестве и речи нет — у неё яркая и насыщенная жизнь».
Из всех бывших коллег по «Фабрике» дольше всего связь с Марией поддерживала Сати Казанова — сама впоследствии увлёкшаяся духовными практиками. Они вместе ходили в мечеть, совершали намаз. Потом и эти встречи прекратились.
«В последнюю нашу встречу мы вместе ходили в мечеть, совершали намаз. Я причём практически не знала молитв, а она знала. Вот такой парадокс. Её путь уникальный, необычный, не всем понятный. Ну и Бог с ней» — сказала Казанова в одном из редких комментариев.
Сейчас Марии — Марьям — уже пятый десяток. Она не даёт интервью, не появляется в соцсетях, не ищет публичности. Та самая девушка, которую мама описывала как «постоянно лезущую в телевизор», теперь намеренно держится от камер как можно дальше.
И судя по всему — именно так она и хотела.
А как вы считаете: Мария сделала правильный выбор, отказавшись от карьеры и публичности ради новой жизни — или всё-таки потеряла больше, чем нашла?