Мария Бабко живет в Новосибирске, но родной город давно перестал быть для нее безопасным убежищем. Каждое появление в соцсетях оборачивается потоком издевательских комментариев. Незнакомые люди пишут: «Когда выйдет новое видео?», «Как там дядя Сережа?», «Спасибо за детство». Эти сообщения приходят ежедневно, и остановить этот поток невозможно. Читайте далее, чтобы узнать все подробности этой чудовищной истории...
Дядя Сережа — это Сергей Кропочкин. В 2014 году новосибирский суд признал его виновным в 145 преступлениях сексуального характера против несовершеннолетних. Сейчас он отбывает срок в колонии. Но для Маши наказание фотографа не стало концом кошмара. Ее история только начиналась.
В десять лет Маша познакомилась с мужчиной, который показался ей добрым и заботливым. Подружка предложила сфотографироваться для журнала, попросив ничего не рассказывать родителям. На съемной квартире их встретил вежливый человек. Он заплатил за первую фотосессию 500 рублей и попросил приходить еще.
После первой встречи Кропочкин начал звонить почти каждый день. Съемки становились все откровеннее. Он объяснял девочке, что на нее приходит больше всего заказов из других стран. Сценарии ему присылали на английском и немецком, а гонорары переводили на зашифрованные счета.
Маша понимала, что происходит что-то неправильное. Но Кропочкин действовал осторожно. Он не применял силу, не угрожал, всегда провожал до дома. Дети доверяли ему.
Самый большой гонорар Маша получила за съемку, которая позже разлетелась по интернету и разрушила ее жизнь, — десять тысяч рублей. Тогда ей казалось, что это огромные деньги. Теперь она понимает: фотограф платил копейки, а зарабатывал на детях миллионы.
Одна из девочек, ходивших к Кропочкину, не смогла скрыть от родителей тысячу рублей, полученную за съемку. Ее отец работал в полиции. Он быстро понял, откуда у ребенка деньги. Так началась разработка.
При обыске у Кропочкина нашли компьютеры и флешки с огромным архивом. На допросе он назвал имена всех девушек, которые снимались у него за 15 лет. Их оказалось около пятисот.
Маше тогда было двенадцать. О том, что случилось, родители узнали из повестки в полицию. Отец молчал. Мать плакала. Они не понимали, как такое могло произойти с их ребенком и почему они ничего не заметили.
Суд проходил в закрытом режиме. Кропочкин извинился перед девочками и их семьями. Маша до сих пор считает, что он был искренен. Приговор — 14 лет колонии. Но для Маши наказание преступника не стало исцелением.
Когда Маше исполнилось тринадцать, в интернете появились видео с ее участием. Кто-то слил материалы, которые хранились в деле или остались у заказчиков. Контент разлетелся мгновенно. Через несколько дней о съемках знала вся школа.
«Сначала шептались за спиной, тыкали пальцами, — вспоминает Мария. — Потом начались прямые оскорбления, унижения. Я плакала, сбегала с уроков. Пыталась не замечать, но это было невозможно».
Маша сменила пять школ. В каждой повторялось одно и то же. Сначала все нормально, потом кто-то узнавал, рассылал видео, и начиналась травля. Она забирала документы и уходила.
Училище тоже не стало спасением. Преподаватели вызвали ее к директору, развернули монитор с фотографиями и потребовали объяснений. На следующий день Маша забрала документы. Родители молчали, переживая вместе с дочерью.
В какой-то момент девушка не выдержала. Она трижды пыталась покончить с собой. Каждый раз ее спасали. После третьей попытки Маша поняла: надо жить дальше, несмотря ни на что.
Друзья исчезли сразу после того, как история стала публичной. С ними было стыдно не только дружить, но даже рядом стоять. Одноклассники, с которыми она росла, отвернулись все до одного.
«Это стадное чувство, — говорит Мария. — Нормальное явление в подростковой среде. Но от этого не легче».
Даже в Москве, куда она приехала погулять, к ней подходили незнакомцы: «Тебя Маша зовут? Можно сфоткаться?» Чаще всего это были парни ее возраста или чуть старше. Они не хотели зла, но каждое такое узнавание причиняло боль.
Маша собирается менять паспорт и, возможно, фамилию. Надеется, что это поможет хотя бы частично скрыться от прошлого.
Из всех пострадавших, проходивших по делу Кропочкина, именно Маша стала главной мишенью для травли. Остальные девушки смогли построить жизнь, вышли замуж, родили детей. Им дали забыть. Маше не дают.
«Не знаю, почему так случилось, — признается она. — Может, моих фотографий в сети оказалось больше. Может, лицо слишком узнаваемое. Людям показалось это веселым. Они создавали мемы, пересылали друг другу, смеялись. А для меня это до сих пор кошмар».
Сегодня у Марии есть молодой человек. Он знает всю историю и принял ее. Появилось несколько настоящих друзей — они сами подошли, спросили, захотели понять. Но страх остался.
«Я устала прятаться и бояться своего имени, — говорит она. — Поэтому решила рассказать все сама. Пусть люди знают правду. Может, тогда они отстанут».
Маша боится поступать в институт. Боится, что травля повторится и она снова не выдержит. Говорит, что не хочет детей, потому что не уверена — сможет ли защитить их от такого же кошмара.