Кажется, еще пару недель назад мы обсуждали пожары на складах Wildberries как громкую, но локальную историю. Кто-то переживал за свои заказы, кто-то сочувствовал предпринимателям, чей товар сгорел в Электростали или Коледино. Но сейчас становится понятно: та волна — это был лишь «звоночек». Настоящая боль, по словам экономистов, накроет рынок уже к 1 октября. И она будет совсем другой — тихой, вязкой и гораздо более опасной...
Почему же мы все оказались на грани финансового цунами? Дело не только в украинских дронах, добравшихся до Урала. И даже не в том, что горели склады в Челябинске и Екатеринбурге, где эвакуировали по 800 человек за раз (слава богу, без жертв). Суть в банальной, но страшной арифметике, которую озвучил экономист Алексей Лапушкин.
Пока мы спорим о компенсациях, рынок уже подсчитал потери. Оценки разнятся, но цифры заставляют похолодеть: сама компания потеряла, по разным данным, до 200 миллиардов рублей. А вот продавцы — почти 280 миллиардов. И это, поверьте, еще не финал.
В ходе интервью программы «Мы в курсе» с Еленой Афониной эксперт рассказал, что недавно разговаривал с одним знакомым предпринимателем из Санкт-Петербурга, который производит косметику. Его слова прозвучали как приговор для многих селлеров:
«До первого пожара у нас было товара на 156 миллионов. Сегодня на складах осталось на 17. В 10 раз! И никто не говорит нам: "Ваш товар уничтожен, спишем". Приходит просто ответ: "Ждите 30 дней"».
Тридцать дней неизвестности. Это же просто какой-то экономический ад для малого бизнеса.
В чем здесь главная ловушка? В том, что Wildberries — это не просто витрина. Это гигантский финансовый насос, в котором крутятся кредитные деньги. Эксперты бьют тревогу: кредитный портфель малого и среднего бизнеса в России — 15 триллионов рублей. И там уже висело 600 миллиардов просрочки до всех этих событий.
Теперь представьте: тысячи продавцов потеряли товар на сумму около 2 миллионов рублей в среднем на каждого. Но потеря товара — это полбеды. Беда в том, что эти два миллиона чаще всего являются кредитными деньгами, взятыми под оборотку. Банки, конечно, прописывают в договорах форс-мажор. Но кто из нас читает мелкий шрифт, когда горит склад и дергается нервно глаз?
Ситуация отсроченная. Как говорит Лапушкин, «этот эффект отложенный». Сейчас продавцы еще пытаются держать лицо, распродают остатки, ищут деньги, чтобы просто не уйти в минус. Но к первому октября, когда придет время платить по кредитам за сгоревший товар, а возвращать нечего, — начнется та самая настоящая боль. Это скажется не только на карманах селлеров, но и на ликвидности целых банков. А значит, это ударит по всем нам.
Что делать в этой ситуации? Самый разумный совет, который я услышал, — не паниковать. Звучит банально, но это действительно первое правило выживания. Второе — перестать класть яйца в одну корзину. Тот же производитель рубашек, который сотрудничает и с Wildberries, и с Ozon, и с Яндекс.Маркетом, и еще держит свои собственные магазины, — он, конечно, в шоке, но он не разорился. У него есть подушка безопасности.
Но глобально, как говорят эксперты, нужна адекватная государственная политика. Мы не должны быть для государства «новой нефтью» или бездонным источником налогов. Сейчас, под грузом неслыханных санкций (больше которых нет ни у одной страны мира), внутренний производитель должен быть не дойной коровой, а объектом защиты.
Кстати, возмущение селлеров вызывает и позиция руководства Wildberries. Глава компании Татьяна Ким выступает, но предприниматели в один голос говорят, что реальной помощи пострадавшим нет. На фоне этого полного бездействия их офисы на связи, а мы тут пытаемся строить планы на будущее.
Как итог, хочется сказать главное. Мы все пережили разные кризисы, но такое — впервые. Деньги «висят» в воздухе, товары — в зоне риска, а банки смотрят на нас с процентом. Единственное, что мы можем сейчас сделать, — это взять кредитный договор, перечитать пункт про форс-мажор и попытаться договориться с банком о реструктуризации, пока мы еще в сознании и не ушли в глубокий минус.
Берегите себя и свои деньги. Октябрь близко.