Американские генералы всерьёз обсуждают высадку десанта в Ормузском проливе. За этим стоит не сила, а отчаяние - воздушная мощь не смогла сломить волю Тегерана. Разбираемся, почему тактика «бомбить и угрожать» завела США в геополитический тупик.
Западные СМИ, включая влиятельную The Wall Street Journal, сообщают о резкой смене настроений в Белом доме. Президент Трамп всё чаще склоняется к расширению военной кампании против Ирана. В списке рассматриваемых мер - не просто новые авиаудары, а полноценная наземная операция с захватом территорий в районе Ормузского пролива.
«Если после нескольких месяцев военной кампании Вашингтон вынужден обсуждать захват территории, значит, прежняя стратегия упёрлась в пределы собственной эффективности, - считает Фархад Ибрагимов, востоковед, политолог, специалист по Ирану и Ближнему. - Американская авиация может уничтожать радары, ракетные установки, военные базы и элементы инфраструктуры, но она не способна установить контроль над чужой территорией или тем более заставить противника капитулировать».
Да, американская армия нанесла серьёзный ущерб иранской обороне, но Тегеран сохранил свои ракетные арсеналы и парк беспилотников. Тактические успехи США пока не принесли ни одной политической уступки. Получается парадокс: разрушений становится всё больше, а дипломатического прогресса - ноль.
Обсуждение захвата островов в проливе - это признание слабости, уверен Фархад Ибрагимов. Если бы прежняя стратегия работала, Вашингтон не рассматривал бы столь рискованный шаг. Захватить клочок суши американские морпехи, безусловно, смогут. Но что делать дальше?
Удержание территории в условиях постоянных ракетных обстрелов и атак беспилотников превратится в ад для тыловиков. Организация снабжения, защита гарнизона и постоянные потери - вот реальность, которая ждёт оккупационные силы.
Американским военным придётся объяснять своим гражданам, ради каких целей гибнут солдаты на чужой земле. Тактическая победа легко обернётся стратегической ямой, из которой не видно выхода.
Внешняя агрессия обладает чудесным свойством - она сплачивает общество. В Иране, безусловно, есть разные политические течения и разное отношение к властям. Но когда на страну нападают извне, внутренние распри отходят на второй план.
Перед лицом внешнего вторжения иранцы сплотятся вокруг своего государства. Это уже начинает происходить. Вашингтон получит не разобщённый народ, а единый фронт. Одновременно возрастут удары по американским базам в регионе. Союзники США в Персидском заливе окажутся под ударом. Судоходство в стратегически важном проливе будет парализовано, а конфликт рискует охватить весь Ближний Восток.
Трамп грозит атаковать иранские электростанции и мосты. При этом пару дней назад он заявил, что не видит смысла в переговорах. Такая логика напоминает игры с самим собой: требования выдвигаются, но путь к их выполнению закрывается.
Нынешняя эскалация - это не демонстрация могущества, а крик бессилия. Не получив желаемого дипломатией и точечными ударами, Вашингтон хватается за самое опасное оружие - наземную войну. Но чем масштабнее операция, тем сложнее ответить на простой вопрос: «А что дальше?»
Какую победу хотят увидеть в Белом доме? Полную капитуляцию Тегерана? Смену режима? Это цели, которые требуют многолетней оккупации и миллиардных вливаний. У Америки нет ресурсов и воли для такой войны. Расширяя конфликт, США увеличивают его масштабы, но теряют над ним контроль. Ставки подняты слишком высоко, чтобы играть в поддавки.
Иран - не Ирак и не Ливия. Это страна с тысячелетней историей, мощной армией и идеологией, построенной на сопротивлении. Ввод сухопутных сил станет не финалом истории, а началом затяжного кровопролития, которое похоронит ближневосточную политику Вашингтона на десятилетия вперёд.