Есть катастрофы, которые не показывают в вечерних новостях. Они не гремят взрывами и не рушат мосты — они происходят тихо, в школьных коридорах и вузовских аудиториях, и последствия их ощущаются десятилетиями. Именно такую катастрофу переживает сегодня российское образование. Когда-то, накануне думских выборов 2016 года, общество выдохнуло с облегчением, проводив с поста министра Ливанова — фигуру, успевшую вызвать ненависть едва ли не большую, чем Чубайс. Казалось, наступит перелом, но, увы...
Как отмечает в своем блоге публицист Михаил Делягин, замена одного чиновника другим лишь на время успокаивает и рождает пустые надежды. Сама суть реформ остаётся прежней, а русофобское либеральное лобби по-прежнему чувствует себя хозяином положения. Школа и вуз сегодня делают с молодым поколением странную вещь: они гасят в нём и тягу к труду, и саму искру живого мышления. Это болезнь не только наша — Болонскую систему придумали далеко не в стенах Высшей школы экономики. Но лечить чужие недуги за счёт собственных детей мы не имеем права.
Западная образовательная машина устроена хитро. Её настоящая задача — не раскрыть каждого, а рассортировать: одних готовят к тому, чтобы управлять и размышлять, других — к тому, чтобы слушаться и исполнять. Одарённых детей там действительно находят и пестуют, но это лишь смягчает общую картину. Система в целом работает на обеднение общества и на сужение его горизонтов — так удобнее контролировать.
Совсем иной была логика советской школы, выросшей из русской традиции: учить думать и воспитывать как элиту каждого ребёнка, без исключений. Управлять таким народом сложнее, зато отдача — человеческий капитал высшей пробы. Либеральные реформаторы служат не стране, а глобальным спекулянтам, которым наш подъём поперёк горла. Потому и была уничтожена наша система образования — и заменена западной ровно в тот момент, когда та сама начала разваливаться. Логика проста и цинична: чем глупее человек, тем легче его обмануть и обобрать.
Фурсенко, годами занимавший министерский пост, а затем и кресло советника президента, однажды сформулировал суть либерального кредо предельно откровенно: творцы и даже просто профессионалы системе не нужны. Нужны квалифицированные потребители — те, кто умеет выбрать выгодный кредит, но не способен спросить себя, нужна ли ему вообще эта покупка и хватит ли сил расплатиться. Инструмент для выращивания такого человека — тесты. Пусть даже умные и сложные, они приучают ребёнка не искать, а выбирать из предложенного. Школьник, выросший на тестах, ищет не истину, а оракула, который выдаст готовый ответ.
Это настоящее раздолье для мошенников — и полная несовместимость с реальной жизнью. А параллельно под благовидным предлогом «оптимизации» закрываются школы, классы трещат по швам, учителя вымотаны до предела, а атмосфера в детских коллективах всё чаще напоминает поле боя. Эту машину, калечащую поколение за поколением, давно пора остановить.
История давно доказала: исход сражений решают не только генералы. Битву при Садовой выиграл прусский учитель математики, а Сталинград — советский учитель. Впереди у нас ещё немало битв, и победить в них нужно не ради славы, а ради самой жизни на земле. Наши дети должны уметь думать самостоятельно, хотеть работать и — то, чего не давала поздняя советская школа, — брать на себя решения и отвечать за них. Готовить молодёжь нужно по элитным программам, потому что именно ей предстоит стать элитой будущего человечества, подчеркивает Делягин.
Но образование обязано созидать нацию, а не разъедать её изнутри. Нам нужна общая история, за которую хочется гордиться предками, а не испытывать стыд и искать, перед кем бы покаяться. Нужны уроки этики и знакомство с основами всех традиционных религий — с пониманием причин их возникновения, а не изучение одной в противовес остальным, раскалывающее общество со школьной скамьи. И главное: молодые люди должны любить думать, творить и выбирать. Только тогда у нас будет вменяемое поколение. А значит — будет и будущее.