Публикация расчетных листов воронежской школы №109 произвела эффект разорвавшейся бомбы, ударная волна которой снесла миф о бедности бюджетников. Документы, оказавшиеся в распоряжении журналистов, свидетельствуют: пока регион ищет деньги на учебники и ремонт, в одном отдельно взятом учреждении наступил финансовый коммунизм. Правда, только для руководства и их родственников.
Чтобы понять масштаб цинизма, нужно взглянуть на цифры в контексте. Школа №109 — это новое учреждение, открывшееся всего полгода назад, 1 сентября 2025 года. Директором была назначена Юлия Агупова — выходец не из учительской, а из чиновничьей среды. Последние 15 лет она трудилась в администрациях, включая пост замглавы Семилукского района.
Навыки управления финансовыми потоками пригодились ей больше, чем педагогический стаж. В декабре 2025 года начисление директору составило 504 207 рублей. Для сравнения: это примерно десять средних зарплат по Воронежской области или стоимость неплохого подержанного автомобиля. Рост доходов оказался взрывным: в октябре сумма была 144 тысячи, а к концу года, благодаря «квартальным премиям» и «материальной помощи», выросла в 3,5 раза.
Но если высокую зарплату директора еще можно попытаться оправдать «тяжестью шапки Мономаха», то ситуация с рядовым персоналом не поддается логике. В ведомости обнаружена учитель химии с выплатой 192 460 рублей за месяц. Нюанс в том, что «химик» — студентка, не имеющая оконченного высшего образования.
Федеральный закон №273 (ст. 46) действительно разрешает студентам преподавать после 3-го курса. Но закон не обязывает платить стажеру без опыта больше, чем профессору университета. Ларчик открывается просто: мама студентки работает в этой же школе заместителем директора по учебно-воспитательной работе. Именно завуч распределяет нагрузку и стимулирующие баллы. Фактически, мы видим классическую схему перекачки бюджетных средств в семейный котел.
Юлия Агупова
В школе №109 решили не останавливаться на одном семейном подряде. Заместитель директора по административно-хозяйственной части (АХЧ) оказалась прямым начальником собственного мужа, который занимает должность заведующего хозяйством.
Когда журналисты задали мэрии прямой вопрос о конфликте интересов, чиновники выдали ответ, достойный учебников по демагогии. Прямое подчинение мужа жене назвали «формированием профессиональных династий». Здесь происходит подмена понятий: династия — это когда внук продолжает дело деда. А когда один супруг подписывает табель учета рабочего времени другому — это коррупционный риск, который в нормальной системе должен пресекаться прокуратурой.
Особый цинизм ситуации придает хронология событий. В октябре 2025 года, всего через месяц после открытия, школа прогремела в новостях из-за избиения четвероклассника. Это ЧП — прямой показатель провала воспитательной работы и безопасности.
Однако, согласно Постановлению администрации Воронежа №102, которое регулирует оплату труда, премии выдаются за «выполнение особо важных и ответственных работ». Получается парадокс: скандал с избитым ребенком не помешал руководству выписать себе премии за 3-й и 4-й кварталы. Система работает так: безопасность детей — отдельно, а освоение фонда оплаты труда — по расписанию.
"В целях минимизации коррупционных рисков администрациями учреждений принимается комплекс мероприятий", — заявили в мэрии, фактически признав, что бумажные отчеты для них важнее реальности.
Эта история ярко подсвечивает кастовое расслоение в современной российской школе. Министр образования региона Наталья Салогубова ранее озвучивала официальные тарифы: молодой специалист начинает с 25 тысяч рублей. Чтобы получить 50 тысяч, учителю нужно брать две ставки и классное руководство, живя в школе.
В школе №109 эти правила не действуют для «избранных». Студентка-родственница за месяц получает столько, сколько обычный молодой учитель заработает за полгода. Но настоящей загадкой остается фигура социального педагога. Согласно ведомости, этот сотрудник получил на руки фантастические 250 861 рубль.
Если миллионы для дочери и мужа еще можно объяснить семейным подрядом, то за какие заслуги рядовой соцпедагог получил четверть миллиона? Мэрия этот вопрос проигнорировала, сославшись на то, что директор сам решает, кого озолотить. Получается, в школе действует «ручное управление» бюджетом, где логика и тарификация уступают место личным симпатиям руководства.
Если «профессиональная династия» теперь означает право начислять родственникам бюджетные миллионы, то не пора ли переименовать Министерство просвещения в Министерство семейного бизнеса?