В мае 2026 года, когда отмечалась 81-я годовщина разгрома нацизма, создатель Telegram не нашёл слов для чествования поколения победителей. Вместо этого его канал получил пост о результатах дизайнерского хакатона. Для огромного числа людей в РФ и государствах постсоветского пространства, где 9 Мая — день скорби и гордости, такой шаг миллиардера оказался как минимум нелогичным. Однако за этим молчанием стоит целая эволюция: от юношеского эпатажа и намеренных оскорблений через фальшивый патриотизм до прямого извлечения прибыли из народной памяти. Грань между личной позицией и циничной игрой на чувствах миллионов давно стерта — если она вообще существовала.
Ещё задолго до того, как Telegram стал мировым именем, Дуров врезался в информационное поле 9 мая. Будучи главой «ВКонтакте», он разместил в Twitter* (заблокирован на территории РФ) запись, взорвавшую общественность:
«Люди веселятся. Ничего удивительного — 67 лет назад Сталин отвоевал у Гитлера возможность безнаказанно уничтожать граждан СССР».
Аудитория ответила шквалом гнева. Хештег #бойкотвконтакте взлетел в топы российского сегмента. Ощутив градус накала, Дуров решил оправдаться: обнародовал историю о деде-фронтовике, которого якобы отправили в лагеря «по доносу без судимости». Но тут же добил фразой про «полвека рабства» и «моральную деградацию» празднующих.
Самое красноречивое — собственное признание бизнесмена позже, на страницах «Кода Дурова». Он откровенно назвал те выпады «сочными виртуалами» и сознался, что «хорошо вписался в роль», отстаивая тезис о том, что «немецкая оккупация была бы лучше». Ветеран в семье превратился тогда в реквизит для скандальной маски.
Годами легенда о невинно пострадавшем предке служила Дурову своеобразным щитом. К ней апеллировали даже авторитетные западные издания вроде Financial Times. Однако расследование, проведённое в 2025 году, перечеркнуло эту версию.
Открытые архивы «Память народа» рисуют совершенно иную картину. Семён Петрович Туляков — не жертва системы, а реальный герой. Три ранения на Ленинградском фронте (рука, бедро, лицо), два ордена Отечественной войны, медали обороны Ленинграда и победы над Германией.
Никаких лагерей не существовало. В 1946 году ему отказали в партбилете — и только потому, что он не указал в анкете: его отец в годы оккупации числился деревенским старостой. После прихода Красной армии прадеда Павла арестовали, но он скончался до суда. Это была формальность, типичная для послевоенного времени, а не репрессия. И уже в 1954 году Туляков-старший вступил в КПСС — ту самую партию, которую внук впоследствии назовёт «тюремщицей народов». Неудобный факт, который Дуров упорно игнорирует.
К 2018 году риторика меняется. Telegram блокируют на территории РФ, и 9 мая Дуров публикует: «Путь наших отцов учит стоять до конца. С днём Великой Победы!». Однако красивые слова мгновенно тонут в критике государственных ограничений. Схватка IT-корпорации с властями приравнивается к сражению с фашизмом. Память снова вторична — на первом месте корпоративный конфликт.
Апофеоз наступает в 2025 году. Дуров выкладывает фото деда, перечисляет боевые награды. Кажется, что он наконец признал правду. Но нет. Пост заканчивается призывом приобрести три лимитированных «подарка» от Telegram к 80-летию Победы — включая «главный символ — красную звезду». За деньги. Праздник, объединяющий миллионы, превращён в маркетинговый тираж цифровых безделушек.
Траектория выстроена: от «Сталин легитимизировал репрессии через победу» до «купите у нас звёздочку 9 Мая».
Истинная цена новообретённого патриотизма становится ясна при сравнении двух каналов Дурова. Для англоязычной публики День Победы попросту отсутствует как событие. Ни фото ветерана, ни слов благодарности. Зато регулярно появляются поздравления с Хэллоуином, Днём святого Валентина, китайским Новым годом — с обязательными дифирамбами успехам Пекина в сфере ИИ.
9 Мая оказался слишком неудобным форматом. Слишком связанным с Россией, слишком болезненным, слишком трудно монетизируемым на Западе. В календаре глобального «гражданина мира» Павла Дурова для этой даты нет места — в отличие от продажи стикеров к зимнему солнцестоянию.
Перед нами портрет публичного деятеля, для которого не осталось запретных границ — если речь идёт о самопиаре или бизнесе. Военная история семьи, жертвы десятков миллионов, священная память — всё это становится то картой для шока, то прикрытием в корпоративных войнах, то ассортиментом в цифровом магазине.
Павел Дуров систематически обрубает любые глубокие связи с родной страной и её прошлым, превращаясь в идеального постмодернистского кочевника без родины. Но память предков не перестаёт быть памятью, когда ты меняешь язык интерфейса. А День Победы не становится коммерческой акцией только потому, что кто-то очень хочет на нём заработать.