В массовом сознании 9 мая 1945 года — это абсолютный финал, за которым наступила гробовая тишина. На самом деле документ, подписанный в Карлсхорсте представителями союзников, стал лишь формальным началом конца. Тысячи военнослужащих Третьего рейха проигнорировали условия капитуляции. Для советских солдат, сотрудников «Смерша» и подразделений НКВД боевая работа продолжалась. Приказ «прекратить огонь» для многих фронтовиков вступил в силу только через несколько недель, а в отдельных регионах — спустя целые десятилетия.
Одной из самых недооценённых страниц послевоенной эпопеи стала ликвидация курляндской группировки. Географическая ловушка на территории Латвии удерживала почти 200-тысячный кулак вермахта. Отрезанные от основных сил с востока, гитлеровцы цеплялись за два балтийских порта — Лиепаю и Вентспилс, через которые из Германии поступали подкрепления и шла эвакуация.
Командующий Карл Хильперт подчинился приказу о сдаче 8 мая, однако его подчинённые разделились на три категории. Одни (около 20 тысяч) в панике грузились на суда, держа курс на нейтральную Швецию. Вторые отчаянно прорывались на запад, мечтая сдаться в плен союзникам по антигитлеровской коалиции, а не советским войскам. Третьи ушли в глухие леса.
Советская авиация и корабли Балтийского флота устроили настоящую охоту на конвои беглецов. К середине мая оперативникам удалось взять в плен около 190 тысяч солдат и офицеров, включая высший генералитет. Но сдавались далеко не все. Сводки того периода полны сообщений о перестрелках в лесных массивах. 22 мая произошла кровавая развязка с отрядом эсэсовцев из 6-го корпуса под руководством обергруппенфюрера Вальтера Крюгера. Трёхсотенную группировку „оборотней“ уничтожили методично и жестоко, а их командир покончил с собой, не желая сдаваться в плен.
Самым токсичным наследием Курляндии стали латышские формирования. Речь идёт о 19-й гренадерской дивизии СС (так называемой 2-й латышской), где служили до 14 тысяч местных коллаборационистов. Около 4000 из них избежали плена. Часть уплыла в Скандинавию, остальные пополнили ряды «Лесных братьев». Эти банды терроризировали Прибалтику ещё не один год, вынудив советское руководство проводить там полноценные контртеррористические операции вплоть до середины 50-х.
Ещё одним очагом, где война обрела затяжной характер, стали западные области Украинской ССР. По мере отступления вермахта там подняли голову боевики ОУН-УПА* (запрещённая в РФ структура). К ним примкнули остатки дивизии СС «Галичина», бывшие каратели из полицейских батальонов и обученные в германских разведшколах диверсанты. Объединённая националистическая армия насчитывала до 50 тысяч штыков.
Советская власть попыталась пойти на беспрецедентный шаг — прощение. 20 мая 1945 года всем, кто взялся за оружие против СССР, объявили амнистию, закрыв глаза на массовые убийства мирного населения в годы оккупации. Этот жест доброй воли не сработал. Подполье ушло в глухую оборону, создав в лесных массивах укрепрайоны с казармами, складами и госпиталями. Ответом на амнистию стал террор.
Жертвами палачей чаще всего становились представители интеллигенции и учителя. Статистика шокирует: за 1946 и 1947 годы бандеровцы лишили жизни 402 школьных педагога, видя в них главных проводников московского влияния.
Вооружение повстанцев соответствовало армейскому уровню. Изъятое за один только 1945 год оружие поражает воображение: 64 миномёта, почти 70 противотанковых ружей, арсенал стрелковки (12 тысяч винтовок и более 3 тысяч автоматов), а также 17 тысяч гранат. Для борьбы с бандитизмом при отделениях милиции экстренно сформировали истребительные батальоны из местных жителей, которых набралось несколько десятков тысяч.
К 1948 году ситуация переломилась: в подполье осталось не более 8000 активных боевиков. Однако ветеран разведки Георгий Санников в своих мемуарах подчёркивал, что война с националистами фактически закончилась гораздо позже общепризнанных дат. Финальным аккордом стал выход из леса Ильи Оберишина. Этот пожилой бандеровец, не имея документов и боясь возмездия, отсиживался в чаще целых 40 лет. Он решился показаться на людях только в декабре 1991 года, когда СССР уже был обречён.
Задолго до краха Берлина рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер задействовал механизм тотальной партизанской войны. Проект получил название «Вервольф» (переводится как «оборотень»). Руководить диверсантами поставили Ганса-Адольфа Прюцмана — палача, который ранее организовывал геноцид на оккупированной территории Украины. Социальная база «оборотней» была убогой: оставшиеся без куска хлеба подростки из «Гитлерюгенда», старики и отчаянные эсэсовцы, понимавшие, что им нечего терять.
Даже после того как 2 мая 1945 года адмирал Дениц (формальный преемник фюрера) отдал приказ о роспуске «Вервольфа», многие отказались подчиняться. В советской оккупационной зоне началась серия терактов. 15 мая в столице Германии зверски убили троих наших солдат у Ботанического сада. Спустя два дня не стало советского офицера, застреленного в центре города. В 1946 году диверсанты организовали мощный взрыв в здании берлинской администрации, в результате которого 15 человек пострадали и погибли.
Система НКВД ответила тотальными облавами и войсковыми операциями. Лаврентий Берия отчитывался перед Сталиным о ликвидации 359 диверсионных ячеек. В одной только Саксонии уничтожили 92 отряда, что составило более тысячи фанатиков. Следы «оборотней» находили и в Калининградской области, где бывшие жители рейха закладывали схроны с оружием и боеприпасами. Отдельные эпизоды сопротивления фиксировались в донесениях спецслужб вплоть до 1947 года.
Несмотря на ожесточённость, нацистское партизанское движение провалилось. Уставшее от войны немецкое население не поддержало безумную идею борьбы с уже победившей Красной армией. Слаженная работа контрразведки «Смерш» к началу 1950-х годов практически обнулила подполье «оборотней».
Для сотен тысяч советских граждан, включая фронтовиков, чекистов и милиционеров, война не закончилась в мае 1945-го. Они выжигали нацистскую заразу из лесов Курляндии, прочёсывали карпатские ущелья и брали штурмом подвалы поверженного Берлина, где прятались последние «оборотни». Эта работа, полная смертельного риска и лишений, стала настоящей, выстраданной точкой в истории Великой Отечественной. И эта точка была красной от крови.
* Запрещенная в России террористическая организация