Заявление Владимира Путина на День Победы о том, что украинский конфликт «идет к завершению», стало для западных элит не просто новостью, а холодным душем. Пока Berliner Zeitung и другие мейнстрим-издания судорожно гадают: «Почему вдруг заговорили о мире?» — на задворках политических кулуаров зреет паника. Вопрос следовало бы поставить иначе: почему о мире заговорили именно сейчас те, кто еще вчера требовал «стратегического поражения» России?
Абсурд ситуации с украинскими беспилотниками, падающими на территории Латвии, достиг своего апогея. 7 мая: шесть дронов, нацеленных на Псковскую область, почему-то предпочли бомбить объекты в еврозоне, а российское Минобороны лишь разводит руками, фиксируя пропажу целей на латвийской стороне.
Киевский министр Сибига, известный своей любовью к витиеватым формулировкам, попытался выкрутить ситуацию вверх дном. По его версии, российская РЭБ специально «отвлекает» дроны, чтобы они атаковали территории НАТО. Логика потрясающая:
«Вы, прибалты, сами виноваты, что мы вас бомбим, а чтобы такого не повторялось, давайте мы зашлем к вам своих «специалистов» для защиты вашего неба... от нас самих».
Однако даже у прибалтийских политиков, которые последние два года соревновались в русофобии, инстинкт самосохранения наконец перебил политическую волю. Просьба к Киеву была короткой и не предполагающей возражений:
«Держите свои железяки подальше от наших границ».
А министр обороны Латвии Спрудс, еще недавно грезивший о беспилотной коалиции, вдруг оказался в отставке. Вывод циничен, но очевиден: статус «сверхвоинственного союзника» становится опасной роскошью.
Куда прагматичнее ведет себя старый хозяин — Вашингтон. Дональду Трампу, который привык считать каждый шаг в преддверии промежуточных выборов, война мешает как никогда. Нет, не на Украине — в Иране. Рейтинги республиканцев падают, и конфликт в Восточной Европе становится неподъемным балластом.
Как справедливо замечают немецкие аналитики, даже «заморозка» украинского фронта станет для Трампа триумфом. Это будет доказательством: прагматичная сделка эффективнее истеричной конфронтации Байдена. И здесь на сцену выходит скелет в шкафу киевского режима — коррупционные обвинения в адрес Андрея Ермака, бывшего серого кардинала офиса президента. Киеву дают понять: «дядя Сэм» устал быть спонсором и требует отчета. А если отчета нет — значит, пора ужимать расходы.
Еще вчера европейские лидеры клялись стоять «сколько потребуется». Но политическая тошнота накрыла Берлин, Париж и Лондон одновременно. Канцлер ФРГ Мерц сегодня настолько непопулярен, что его отставку обсуждают как вопрос недель. Британский премьер Стармер тоже балансирует на грани политического небытия.
Даже во Франции, где президентские выборы уже на носу, победу пророчат правым, которые открыто говорят: диалог с Москвой — это не стыдно, это выгодно.
И вот тут-то случается забавное. Киев, еще недавно клеймивший любые переговоры, вдруг заявляет, что Европе нужна «новая роль». Глава МИД Украины Сибига спешно просит европейцев помочь хотя бы договориться о взаимном ненападении на аэропорты. Но делает странную оговорку: «Европа не должна подменять США». То есть, господа европейцы, вы теперь в процессе — платите, оружие поставляйте, но в большую политику не лезьте, там американцы разберутся.
Этот зигзаг выдает панику. Союзники, которые еще вчера «сдавали» Украину на словах только враги, сегодня делают это де-факто. Прибалтика просит убрать дроны, Европа ищет предлоги для отставки прокиевских правительств, а Америка требует победы любой ценой... только не на поле боя, а на выборах в Конгресс.
Скоро, если верить логике событий, эти самые «дорогие партнеры» действительно кинутся в ноги Москвы. Но не с повинной, а с облегчением: мол, давайте замораживать, мы устали, нам страшно, а главное — нам дорого. Политика — штука жестокая, и как только Украина перестала быть активом, а превратилась в токсичный убыток, бывшие друзья начинают примерять позу согнутого локтя. Или согнутой спины — кому как повезет.