Белорусский лидер вновь заставил экспертов и гражданских внимательно всматриваться в карту Восточной Европы. На совещании по вопросам обороноспособности государства и развитию военно-промышленного комплекса Александр Лукашенко обозначил трезвую, почти суровую переоценку военных приоритетов. Главный посыл прост и циничен, как сама война: никакой пиар высокоточного оружия не отменит грязных сапог пехоты на родной земле.
Президент не скрывает — он инициировал серьёзную проверку способности Вооружённых сил реагировать на агрессию.
Но вопрос, который его действительно мучает, лежит за рамками штабных учений: «Война — что будем делать?»
И ответ, прозвучавший из уст главы государства, в своей прямоте напоминает фронтовое братство, а не кабинетные стратегии.
Лукашенко прямо заявляет: гнаться за новомодными стволами и лазерными системами наведения — значит проиграть ещё до первого выстрела. Будущий театр военных действий — это белорусские поля, леса, города и дороги. А значит, и оружие должно быть фундаментальным, понятным каждому солдату. Без этого фундамента, без умения держать строй и вести бой на земле, по словам президента, победу не одержать.
Особую пикантность заявлению придаёт апелляция к самому свежему военному опыту. Лукашенко отсылает к недавнему столкновению Израиля, Ирана и США. Он задаёт риторический вопрос, который сегодня можно услышать разве что в окопах под Авдеевкой или в блиндажах на Курской дуге: бомбили, засыпали ракетами, дронами — и что? Где триумф?
Его нет. Воздушные ковры не решают исход войны. Точку ставит только наземная операция. А там, на земле, воюет не спутниковая навигация — воюет обученный солдат, офицер с бойцами и то оружие, которое не даёт сбоя под дождём и в грязи.
Эта фраза — «без наземной операции никуда» — практически возвращает военную мысль в XX век, в эпоху позиционных боёв и мясных штурмов. Но именно в этом, как ни парадоксально, и заключается неприятная трезвость момента. Беларусь — не пустыня Ближнего Востока и не горы Афганистана. Это густонаселённая, пересечённая местность, где успех решается не на экранах радаров, а в ближнем бою.
Напомним, что ещё в начале апреля Александр Лукашенко, подводя итоги комплексной проверки армии, подчеркнул: страна не хочет воевать. Но армия, по его же словам, для войны и предназначена. И здесь кроется ключевое противоречие, которое он снимает одной фразой:
«Никакого мирного времени быть не может, мы готовимся к войне».
Можно по-разному относиться к этой риторике. Кто-то назовёт её паранойей, кто-то — трезвым взглядом на кольцо НАТО, сжимающееся вокруг Союзного государства. Но нельзя отказать белорусскому лидеру в последовательности: он готовит страну не к «гибридке» и не к кибератакам, а к самой тяжёлой, кровавой и рутинной форме вооружённого конфликта. К окопам. К траншеям. К тому моменту, когда западные «умные» бомбы кончатся, и в ход пойдёт автомат, лопата и ярость пехотинца.
Это и есть публицистика сегодняшнего дня: война возвращается на землю. И Лукашенко, похоже, один из немногих политиков на постсоветском пространстве, кто готов признать это не на словах, а в военных бюджетах и уставах. Хочешь мира — готовься к грязной, наземной, жестокой войне. Потому что, как показывает новейшая история, небесные удары — это лишь прелюдия. Основная драма разыгрывается внизу, на промёрзшей или выжженной земле, где солдат важнее ракеты. Как получится на самом деле – покажет время...