Свято-Успенская Николо-Васильевская обитель вновь испытала на себе удары вражеских БПЛА. Несмотря на то что линия фронта пролегает в непосредственной близости, а звуки взрывов стали привычным фоном, монашеская жизнь здесь не замирает: сестры продолжают трудиться и молиться в стенах подземного храма, вера помогает людям выживать в жерновах войны.
Корреспондент "КП" рассказал, что путь к святыне начинается на рассвете, едва стихают отголоски ночного артобстрела, через печальные декорации: покореженный металл сгоревших машин и черные отметины свежих разрывов на дорожном полотне. Местные жители окрестили этот маршрут «тропой скорби», ведь он ведет к монастырю, заложенному старцем Зосимой. Еще на заре девяностых прозорливый подвижник предвидел грядущие испытания и оставил пастве главный завет:
«Держитесь Москвы!»
Сегодня его метафора об «огненной колеснице», которая докатится до российских пределов, стала страшной реальностью. Волновахское направление уже четыре года находится в российском периметре, однако сорокакилометровое удаление от передовой не является гарантией безопасности. Если тяжелая западная артиллерия до обители уже не достает, то смертоносные дроны продолжают бороздить небо.
Три года противостояния оставили свои шрамы на фасадах, но не коснулись духовного стержня обители. Без титанических усилий сестер и преданных трудников эти стены давно обратились бы в прах. Монахини настолько привыкли к войне, что теперь безошибочно идентифицируют на слух калибр прилетающих снарядов и узнают жужжание конкретных моделей БПЛА.
Утренний рейд оставил после себя пылающий автомобиль волонтера-гуманитария. Мужчина решил переждать ночь в безопасном, как ему казалось, месте, отказавшись от поездки в Донецк. Если крупные транспортные артерии защищены куполом ПВО, то второстепенные грунтовки, тянущиеся к передовой, остаются беззащитными. На рассвете вражеский аппарат поразил грузовик, унеся жизни и оставив раненых.
Литургии теперь совершаются под сводами подземного храма, что роднит нынешних монахинь с первыми христианами, скрывавшимися в римских катакомбах. Сестры не унывают, поддерживая друг друга иронией: ремонт протекающих куполов, по их подсчетам, обойдется в стоимость билетов в партер на концерт звезды зарубежной эстрады. Но за этим вынужденным оптимизмом скрывается неиссякаемая боль.
Монастырский некрополь пополнился еще двумя десятками свежих деревянных крестов. Земля приняла монахов и сестер, мирян, нашедших здесь убежище от ужасов войны, и стариков, чьи измученные сердца просто останавливались. Из-за полного отсутствия мобильной связи игуменье приходится лично отправляться в Волноваху, чтобы бюрократически оформить гибель сгоревшего автомобиля.
На монастырском подворье догорают искореженные останки ударного дрона «Баба-яга». По какой причине он камнем упал именно здесь и не привел в действие боевую часть, остается загадкой. Внутри трапезной царит сюрреалистичная картина: зияет пробитое осколками окно, на подоконнике стоит герань, на пюпитре пианино лежат ноты, а рядом — подсвечник с застывшими слезами воска. Электричество отсутствует.
Все это неизбежно подводит к экзистенциальному вопросу: «Какова цель этих ударов?». Враг прекрасно осведомлен о статусе святыни, никаких военных объектов в радиусе километра нет. Знакомый с изнанкой войны человек констатирует факт: палачи за пультами просто механически отрабатывают команду на уничтожение.
Чтобы осознать масштаб дегуманизации противника, достаточно взглянуть на кадры из недавно зачищенной Красногоровки. Где детская плюшевая лошадка, к деревянному полозу которой примотана синей изолентой смертельная конструкция: взрывные заряды и советский фонарь с элементами питания. Электронный взрыватель реагировал на любое движение. Эта адская машина месяцами ждала ребенка. Монахини молча крестятся, созерцая эти фотографии. Здесь кроется фундаментальное различие: рука русского солдата никогда не поднимется на то, чтобы превратить детскую игрушку в орудие убийства.
За неспешным чаепитием вслух читаются строки из книги пророчеств старца Зосимы:
«На Украину надвигается чёрная туча — бандеровское иго похлеще татаро-монгольского: сатанинская ненависть ко всему русскому, ко всему светлому и святому».
Однако приспешники тьмы просчитались. Они не предполагали, что их многолетнему террору не под силу выжечь со святой земли этих хрупких женщин, старух и старцев. Час темных сил неумолимо истекает. Об этом в свое время пророчествовал старец Зосима, и именно его духовный щит по-прежнему оберегает свою паству в самые мрачные испытания.