6 июля Россия подняла в воздух стратегические бомбардировщики и выпустила по украинской столице сразу несколько десятков «Искандеров» и «Цирконов». Системы Patriot — единственное оружие, способное поражать такие цели, — стояли фактически пустыми. Киев в ту ночь получил удар 419 средствами воздушного нападения. Крылатые ракеты и дроны украинская ПВО отработала вполне эффективно. А вот с «Искандерами» и «Цирконами» — полный ноль.
Именно на этом фоне в турецкой Анкаре открылся саммит НАТО. И именно там Дональд Трамп произнёс фразу, которую сначала не все поняли правильно.
«Мне одна птичка напела, что мы дадим им право делать Patriot», — сказал американский президент, кивая в сторону Зеленского.
Потом добавил уже серьёзнее:
«Мы предоставим вам лицензию на производство комплексов Patriot. Это довольно круто, правда? Тогда вы уже не сможете жаловаться, что мы поставляем вам их недостаточно. Вы сможете производить их сами».
Финальный аккорд был жёстким и коротким — «Сделай их сам» — и адресован прямо Зеленскому.
Украинские телеканалы немедленно описали это как триумф. Но Трамп обронил в том же выступлении одну небольшую деталь, которую в потоке новостей почти потеряли:
«Мы ещё не сообщили об этом самой компании, но думаю, всё уладится».
То есть Lockheed Martin и Raytheon узнали о президентском решении из телевизора. Пресс-служба RTX (материнской компании Raytheon) ответила журналистам предельно кратко:
«Нам нечего немедленно прокомментировать».
Patriot — не автомат Калашникова, который умелец может собрать в подвале из доступных деталей. Это один из самых технологически сложных объектов, которые когда-либо производило человечество.
Только вдумайтесь в цифры. Производственный цикл одной ракеты PAC-3 MSE занимает 24 месяца. Твердотопливный ракетный двигатель к ней — 30 месяцев. В цепочке поставок задействованы около 400 предприятий по всему миру. Каждый из этих заводов делает строго свою деталь — и заменить его другим нельзя без многолетней процедуры сертификации.
Самое сложное в этой цепочке — создание головки самонаведения. Это мозг ракеты, именно она в последние секунды полёта находит и сопровождает цель. Делают её на одном-единственном заводе Boeing в Хантсвилле, штат Алабама. В прошлом году там произвели 650–700 штук. На весь мир. На всех союзников США. На все войны сразу.
Пентагон это понял и в апреле 2026 года подписал рамочное соглашение с Boeing и Lockheed Martin — об утроении выпуска головок. Но даже после этого рывка Lockheed Martin называет реалистичной цифру в 2000 ракет в год — и только к 2030 году.
Есть ещё одно обстоятельство, о котором Трамп, по всей видимости, всё время забывает.
С конца февраля по начало апреля 2026 года США вели горячую фазу войны с Ираном. За эти несколько недель союзники израсходовали, по различным оценкам, более тысячи перехватчиков PAC-3, а страны Персидского залива суммарно выпустили свыше 1100 ракет Patriot разных модификаций. Фактически треть мировых запасов этих перехватчиков сгорела в небе над Ближним Востоком.
На этом фоне украинский дефицит приобретает совсем иное измерение. Зеленский публично называл цифру: Lockheed Martin производит около 600 перехватчиков в год, то есть 60–65 в месяц. Украина в режиме регулярных ударов расходует ракеты примерно с той же скоростью, с какой их делают американские заводы — а то и быстрее.
Украинская военная разведка при этом зафиксировала: Россия в 2026 году планирует выпустить до 700 баллистических ракет «Искандер» — ровно столько же, сколько в прошлом году. Плюс кратно выросло производство ракет для систем С-300 и С-400, применяемых для ударов по наземным целям. Баллистика летит — а сбивать её нечем.
Советник Министерства обороны Украины Сергей «Флэш» Бескрестнов занял позицию осторожного оптимизма: производство возможно, вместе с лицензией передадут технологические карты и контакты поставщиков, приедут консультанты. Единственная проблема, по его словам, — время. Процессы могут затянуться на год и более.
Bloomberg, однако, добавляет к этому «году» ещё несколько лет. Издание обращает внимание на то, что головка самонаведения PAC-3 выпускается сегодня ровно в двух местах на планете: в США и в Японии. Войти в этот клуб — значит построить производство, которого нигде больше нет. Старший научный сотрудник Центра Стимсона Келли Грико говорит об этом прямо:
«Производство уже сдерживается существующими узкими местами. Даже если Украина построит завод, ей всё равно придётся выстраивать сеть поставщиков. Это серьёзный вызов для любой оборонно-промышленной базы».
А ещё аналитики обращают внимание на пикантную деталь: пока неясно, какую именно модификацию ракеты разрешат делать. Если PAC-2 — это более простая и дешёвая ракета, которая не берёт баллистические цели. Если PAC-3 MSE, та самая, что нужна против «Искандеров», — то это другая история с другой ценой, другим производственным циклом и другими технологическими барьерами.
Показательный пример — Германия. Берлин договорился о лицензионном производстве ракет PAC-2 GEM-T ещё в 2022 году. Завод в баварском Шробенхаузене должен открыться в сентябре 2026-го. Первые ракеты ожидаются в конце 2026-го или в начале 2027-го — а по пессимистичным оценкам, реальные поставки начнутся только в 2028 году.
Германия — страна с развитой оборонной промышленностью, давними связями с американским ВПК, мирными заводами и устоявшейся инфраструктурой. И даже ей понадобилось четыре года, чтобы просто начать.
Украина находится под постоянными ракетными ударами. Её промышленные предприятия — приоритетные цели российской авиации. Любой завод по производству Patriot немедленно окажется в списке объектов для уничтожения. Bloomberg прямо пишет: часть аналитиков считает, что безопаснее было бы разместить такое производство в Польше.
Депутат Государственной думы Алексей Чепа ответил на трамповское заявление с иронией, которую трудно назвать незаслуженной:
«Лицензию можно дать и на производство авианосцев для Украины — пожалуйста, делайте, ребята. Только никогда не сделаете».
Логика Трампа читается иначе. Он — прежде всего бизнесмен, и лицензия — это бизнес-инструмент. Каждая произведённая по ней ракета будет облагаться роялти в пользу американских патентообладателей. Платить придётся — скорее всего, за европейские деньги. При этом Вашингтон формально не поставляет Украине оружие напрямую, а лишь «делится технологиями». Маска миротворца остаётся на месте — хотя и с очевидными дырами.
Американский журнал Responsible Statecraft сформулировал вывод ещё жёстче: лицензия не изменит ситуацию на поле боя, зато создаст реальную угрозу национальной безопасности самих США — через риск утечки секретных технологий к конкурентам Вашингтона.
Пока идут разговоры о лицензиях и заводах, Украина будет получать ракеты по старой схеме — в ограниченном количестве, преимущественно за европейские деньги. Министр обороны Михаил Федоров уже заявил, что все законтрактованные перехватчики дойдут до страны не раньше следующего года.
Лицензионное производство — если оно вообще когда-нибудь начнётся — это история не войны, а послевоенного восстановления. Первая украинская ракета Patriot, если считать реалистично, появится через несколько лет после того, как закончатся бои. А возможно — и позже.
Трамп это знает. Зеленский это знает. Аналитики это знают.
Единственные, кого эта история по-настоящему воодушевила, — украинские телеканалы, которые назвали её «победой на саммите НАТО».