Такого финала никто не ждал. Партия Биньямина Нетаньяху набрала больше всех голосов и не получила ровным счетом ничего. Президент Израиля Ицхак Герцог взял и поручил формировать правительство совсем другому человеку. Тому, кто занял второе место. Если вы читали заголовки типа «Нетаньяху снова победил на выборах» — вас, мягко говоря, ввели в заблуждение. Израильская политическая система устроена так, что первое место на выборах — это еще не победа. Победителем считается тот, кто в итоге сформирует правительство. А вот с этим у «Биби» в очередной раз не задалось.
Итак, по результатам голосования блок Нетаньяху набрал 53 мандата. Его соперник — Гади Айзенкот, лидер партии «Яшар» — всего 48. Казалось бы, арифметика однозначная. Но в израильской политике арифметика работает иначе.
«Золотая акция» в кнессете досталась арабским партиям — они взяли 19 мандатов и сразу сказали прямо: сделают всё возможное, чтобы Нетаньяху не остался у власти. И слово свое сдержали. Когда президент Ицхак Герцог проводил консультации, картина получилась красноречивая: 67 депутатов рекомендовали назначить Айзенкота премьером. Нетаньяху поддержали лишь 46. Для большинства нужна 61 голос — и «Биби» до этой черты катастрофически не дотянул.
Итог: мандат на формирование правительства достался Айзенкоту. Человеку, который финишировал вторым. Вот такой израильский сюрприз.
Но рано радоваться — и сам Айзенкот оказался в ситуации, которую иначе как политической головоломкой не назовешь. Автоматического большинства у него тоже нет. И здесь на сцену выходит Авигдор Либерман — колоритный политик, лидер партии «Наш дом Израиль» и партнер Айзенкота по блоку.
Либерман категорически отказывается от любого блокирования с арабскими партиями. Не просто «против» — он отвергал даже саму идею правительства меньшинства, если его существование будет зависеть от голосов арабских депутатов. Его позиция жесткая, и отступать он не собирается.
Получается замкнутый круг: арабы помогли Айзенкоту получить мандат, но войти в коалицию с ними не позволяет ключевой союзник. Это как выиграть приз, который нельзя забрать.
Выходы из тупика, конечно, ищут. Либерман, например, активно продвигает идею переговоров с двумя ортодоксальными партиями, которые сейчас поддерживают Нетаньяху. Если уговорить их переметнуться — коалиция наберет ровно 61 мандат, минимально необходимое большинство. Но пока эта схема отвергается с обеих сторон. Слишком много взаимного недоверия, слишком высоки ставки.
Есть и ещё один вариант, о котором тихо шепчутся в кулуарах: широкая коалиция с Нетаньяху, где премьерский пост будет переходить от одного к другому по ротации. Схема, которую в Израиле уже практиковали. Но здесь возникает проблема: Айзенкот в ходе предвыборной кампании публично и громко обещал не блокироваться с действующим премьером. Это было одним из его главных козырей. Съесть собственные слова политику крайне неприятно — особенно если ты только что выиграл выборы именно на этом обещании.
На формирование правительства у Айзенкота есть 28 дней. С теоретической возможностью продления еще на две недели. Пасьянс пока не складывается.
Вопрос закономерный. Израиль — страна, с которой у России отношения всегда были, что называется, «на особицу». Не союзники, не противники — какая-то своя, ни на что не похожая история. И смена власти в Иерусалиме неизбежно вызывает у Москвы интерес: а с кем будет лучше, с Нетаньяху или с Айзенкотом?
Если смотреть честно — разница не такая уж принципиальная. Нетаньяху действительно более предсказуем: с ним Москва поддерживала диалог, пусть и напряженный. Как говорится, лучше знакомый черт, чем незнакомый. Но на этом список плюсов «Биби» для российской стороны, по большому счету, заканчивается.
Вот что показательно: в ходе всей избирательной кампании тема отношений с Россией или Украиной практически не звучала. Израильских избирателей волновали совсем другие вещи — прежде всего отношения с США и война с Ираном. Это и понятно: иранские ракеты над головой концентрируют внимание куда лучше любой геополитической риторики.
Нетаньяху в своё время отказался передать Украине систему «Железный купол», несмотря на настойчивые просьбы Зеленского. Но после того как Иран начал прямые бомбёжки израильской территории, этот вопрос отпал сам собой — система нужна дома, и никаких разговоров. Представить, что Айзенкот в аналогичной ситуации поступил бы иначе, довольно сложно.
Израиль, при всех сменах правительств, остается Израилем: страной, которая прагматично блюдёт собственные интересы и не собирается становиться чьим-то геополитическим инструментом.
Эксперты в целом сходятся во мнении, что смена власти в Израиле вряд ли серьёзно изменит характер отношений с Россией. Слишком много у двух стран взаимных интересов — экономических, гуманитарных, связанных с многочисленной русскоязычной общиной в Израиле, — чтобы любое правительство рискнуло их поставить на карту ради демонстрации политических симпатий.
Куда больше политическая нестабильность в Израиле интересует Иран. Тегеран смотрит на израильскую чехарду с правительствами совсем другими глазами: каждый месяц без чёткого курса — это возможности для манёвра, для давления, для торга.
Так что главная интрига сейчас — сумеет ли Айзенкот собрать свои 61 мандат за отведённые ему недели. Если нет — Израиль ждут очередные перевыборы. И Нетаньяху, который умеет ждать, как никто другой, снова будет в игре.
Пожалуй, лучше всего ситуацию описал один из израильских политических обозревателей, чьи слова разошлись по местным СМИ:
«В Израиле умеют побеждать на выборах и проигрывать власть. И умеют проигрывать выборы — и получать власть. Таковы особенности нашей политической системы».
Ироничная цитата — но она точно схватывает суть происходящего. Израильская демократия — один из самых сложных политических механизмов в мире. Там не бывает простых побед. И именно поэтому за ней так интересно наблюдать.
А пока политики складывают свои пасьянсы, жители страны живут в режиме неопределенности. Нового правительства нет. Старое — в статусе технического. Иран — наготове. И где-то в тени терпеливо ждет своего часа Биньямин Нетаньяху — политик, который умудрился проиграть, даже набрав больше всех голосов. Такого, пожалуй, не придумаешь.