Представьте: вы просыпаетесь в подвале на Арбате, за стеной кто-то декламирует стихи, на полке красуются тетрадки с подписью «Платон Могильный», а у вас нет не только своей комнаты — нет даже понятия «своя комната». Это обычное утро в Москве.
История началась, когда молодой человек по имени Михаил, которому тогда не было и 24, занял водонапорную башню у «Комсомольской» и превратил её в первую известную московскую коммуну. Эксперимент, который многие поначалу сочли городской причудой, оказался успешным. Сам Михаил давно живёт в Тбилиси и продолжает там свои социальные опыты. А в Москве за четыре года выросло 20 коммун — и это только те, о которых известно.
Имена у них такие, что реестр напоминает меню арт-бара: «Пу-пу-пу», «Биврест», «Стрелка», «Непривычно», «Ситком», «Потешная». Каждая — со своим характером, своим уставом и своими странностями. Но рекордсменом по части названия единодушно считается веганская коммуна с Арбата. Она носит имя «Могильный Платон» — так зовут девятилетнего сына основательницы. Повсюду в пространстве разбросаны его тетрадки с подписью. Прилипло намертво.
Еще недавно казалось, что отдельная квартира — это обязательный символ взрослой жизни и личного успеха. Но в Москве все чаще можно встретить молодых людей, которые добровольно отказываются от этой мечты. Они переезжают в коммуны — пространства, где вместе не только живут, но и проводят мероприятия, запускают проекты, спорят, учатся и вместе решают бытовые вопросы.
Еще интереснее то, что речь идет уже не о нескольких энтузиастах. Для мегаполиса это пока небольшое движение, но его масштабы увеличиваются заметно быстрее, чем многие ожидали.
Самая распространенная ошибка — представить длинный коридор, вечные очереди в ванную и конфликты на общей кухне.
Современные коммуны устроены иначе.
Например, в пространстве «Котельная» обычный вечер может легко превратиться в настоящий культурный фестиваль. Сегодня здесь читают стихи, завтра проводят кинопоказ, через несколько дней устраивают лекцию, концерт или мастер-класс. Однажды жильцы даже превратили приготовление огромного салата «Цезарь» в полноценное общественное мероприятие, на которое приглашали всех желающих.
Именно эта атмосфера, а не экономия на аренде, для многих оказывается главным аргументом.
Пожалуй, самым известным подобным пространством сегодня считается «РанДом Культуры» на Арбате.
Днем люди работают или учатся, а вечером подвальное помещение превращается в концертную площадку, кинозал, лекторий или место для дискуссий. За одну неделю здесь могут пройти маркет независимых авторов, показ студенческого кино, конкурс талантов и встреча городских исследователей, которые изучают московские легенды, граффити и заброшенные здания.
Один из организаторов объясняет популярность таких пространств просто: многие темы невозможно обсудить ни в библиотеке, ни в антикафе, а в коммуне люди чувствуют себя свободнее.
Конечно, стоимость проживания тоже играет свою роль.
Как правило, месяц жизни в коммуне обходится примерно в 15–20 тысяч рублей, что для Москвы выглядит весьма привлекательной суммой. Но практически все жители говорят об одном и том же: если бы вопрос был только в деньгах, они просто снимали бы комнаты.
На самом деле люди приходят сюда за общением.
Огромный город способен подарить чувство удивительного одиночества. Можно ежедневно ездить в переполненном метро, работать в большом офисе и все равно почти ни с кем не разговаривать по-настоящему.
Коммуны стали своеобразным ответом именно на эту проблему.
Со стороны подобная жизнь может показаться полной анархией. Но на практике все наоборот.
Практически в каждой коммуне существуют строгие правила. Запрещены наркотики, насилие, опасное поведение. Многие сообщества не разрешают заводить животных, чтобы не создавать стресс ни питомцам, ни соседям. Вопросы приема новых жильцов, бюджета и быта решаются коллективно.
«Коммуна — это не просто совместное проживание. Это объединение людей, которых связывает общее дело, общие ценности и ответственность друг перед другом», — объясняют организаторы одного из московских пространств.
Социологи давно говорят о росте одиночества в крупных городах. На этом фоне во многих странах набирают популярность коливинги, кохаузинги и другие форматы совместной жизни.
Московские коммуны развиваются по собственному сценарию. Они делают ставку не столько на совместную аренду жилья, сколько на создание небольших городских сообществ. Именно поэтому почти у каждой коммуны есть насыщенная афиша мероприятий, собственный телеграм-канал и возможность для гостей сначала познакомиться с атмосферой, а уже потом принимать решение о переезде.
Пока рано говорить, что коммуны станут привычной частью жизни большинства москвичей.
Но уже сейчас заметно, что они перестали быть экзотикой для узкого круга творческой молодежи. Все чаще сюда приходят программисты, дизайнеры, инженеры, преподаватели, студенты и начинающие предприниматели.
Возможно, именно это и есть главная причина роста таких пространств. Люди ищут уже не просто квадратные метры. Они ищут сообщество по интересам, в котором можно чувствовать себя своим, чего многим так не хватает в огромном городе.
И если еще несколько лет назад слово «коммуна» у большинства вызывало ассоциации исключительно с прошлым веком, то сегодня оно все чаще становится символом совершенно новой городской культуры.
Вопрос, который крутится в голове с самого начала: это всерьёз и надолго или яркая, но быстро гаснущая молодёжная вспышка? «Коммунары» отвечают без малейших колебаний:
«Люди идут к нам из экономии, из желания жить осмысленно и участвовать в настоящем гражданском обществе. Кто-то просто хочет быть с людьми. Кто-то вдруг понимает, что всю жизнь жил неправильно — что индивидуальный образ жизни ему навязали, а на самом деле ему ближе коллективный».
За этими словами — большая история, которую в Москве принято не замечать. Поколение, получившее отдельные квартиры взамен коммуналок, строило новую мечту: своё пространство, своя машина, своя тишина за закрытой дверью. Мечта сбылась — и обернулась тотальным одиночеством. Мегаполис, в котором люди годами живут в одном подъезде и не знают, как зовут соседа по площадке.
Коммуны — это попытка вскрыть этот нарыв не разговорами, а действием. Не через приложение для знакомств, не через корпоративный тимбилдинг, а через совместный холодильник, общую уборку и собрание, где нужно смотреть друг другу в глаза. За 15–20 тысяч рублей в месяц — сумму, которая в нынешней Москве не покрывает даже половину аренды одинокой однушки на окраине.
Получится ли им построить жизнь — покажет время. Но сам факт того, что молодая Москва выбирает именно такой уклад, говорит о городе куда красноречивее, чем любые социологические отчёты. Люди устали жить в одиночку. И они сделали свой выбор, пусть он и не является привычным старшим поколениям.