Три десятилетия назад старец Гавриил Ургебадзе произнёс слова, которые тогда сочли странными. Сегодня они сбываются с пугающей точностью. Кем был этот человек и что ещё он предсказал? Об этом и не только читайте далее...
В Тбилиси, на тихой Тетрицкаройской улице, до сих пор стоит необычная церковь с четырьмя куполами. Её построил во дворе собственного дома человек, которого советская власть объявила сумасшедшим. Монах Гавриил — в миру Годердзи Ургебадзе — родился в 1929 году в семье убеждённого коммуниста. Рано потеряв отца, он выбрал путь, который мать приняла лишь перед самой смертью, когда и сама надел монашескую рясу.
Двадцатишестилетний юноша стал иноком, но в обители не задержался. Он скитался по городу, собирал на свалках поруганные иконы — те самые, что безбожники выбрасывали в хрущёвскую оттепель. Очищал, вставлял в самодельные рамы и приговаривал:
«И как так с красотой поступать можно?»
Но главный вызов власти он бросил 1 мая 1965 года. В праздничной колонне монах поджёг огромный портрет Ленина. КГБ схватил его мгновенно. На допросе отец Гавриил ответил просто:
«Там должно висеть Распятие Христа».
Его пытали, затем отправили в психиатрическую лечебницу. Освободили не скоро. И всю оставшуюся жизнь он нёс свой крест — в прямом и переносном смысле.
«Мой крест — это вся Грузия и половина России, и этот крест я нёс для вас кровью», — повторял духовным чадам старец.
В 1992 году к отцу Гавриилу пришёл его ученик — протоиерей Мириан Алибегашвили, только что вернувшийся из Киевской духовной семинарии.
«Да простит нас Господь, батюшка, — сказал священник. — Много мы в Киеве и шутили, и смеялись».
Старец замолчал, долго смотрел в глаза, потом опустил взгляд и произнёс:
«Шутили, говоришь? Ну да… Но Бог нас простит. Шут погубит их всех, погубит Украину».
Молодой семинарист тогда не придал значения этим словам. Прошли годы. И сегодня, глядя на то, что происходит между Киевом и Москвой, отец Мириан вспоминает ту встречу с содроганием. О каком «шуте» говорил старец? История даёт всё больше оснований для мрачных догадок.
Свою родину монах Гавриил любил больно — как любят то, что обречено на страдания.
«Когда я уйду, ещё много испытаний и крови претерпит Грузия, — предупреждал он. — Когда Лазарь умер, было ли хоть одно ребро, которого не коснулось тление? Так будет и с Грузией… Но когда Господь воскресил Лазаря, было ли хоть одно ребро, которого не коснулось воскрешение? Так же восстановит Господь и Грузию в границах царя Давида».
Эти слова сегодня звучат как надежда, пробивающаяся сквозь пепел. Две войны с сепаратистскими регионами, потеря территорий, потоки беженцев — Грузия пережила всё это. Но живёт.
А вот каким будет воскрешение — зависит, по мысли старца, от одного обстоятельства.
«Грузия должна оставаться нейтральной, — настаивал он. — Россия ещё раз спасёт Грузию!»
В отличие от многих своих соотечественников, отец Гавриил никогда не питал вражды к русским.
«В давние времена, когда в Грузии мне отказывали в причастии, в России меня принимали, и я причащался там, — вспоминал он. — Русский народ — очень отзывчивый, сильный духом и с крепкой верой в Бога. У него непоколебимая любовь ко Христу!»
Старец не дожил до распада Советского Союза всего шесть лет. Он умер 2 ноября 1995 года в Самтавро-Преображенской обители, где когда-то принял постриг. До последнего юродствовал: зимой ходил босиком, спал в курятнике, ел из грязной посуды. И говорил то, что многие отказывались слышать.
«Скорби посылаются нам, чтобы испытать и укрепить нас, — учил он. — Через них человек учится вере и любви. С нас, слабых и немощных, Господь спросит меньше, а с сильных — больше».
Главное пророчество старца Гавриила — не о политиках и границах. Оно о каждом из нас.
«Борьба с врагом недолговечна, а борьба с самим собой — на всю жизнь», — повторял он. И добавлял с горечью: «Иуда был со Христом, но погубил свою душу. Кто предаст в малом, не пожалеет и в большом».
Сегодня, когда мир раскалывается на части, эти слова обретают новый смысл. Внешние войны всегда начинаются внутри человека. И если мы не научимся побеждать своего «шута» в собственном сердце, никакие границы и союзы нас не спасут.
Старец Гавриил не оставил после себя книг. Только церковь на Тетрицкаройской, руины разрушенных и восстановленных куполов да несколько фраз, записанных учениками. Фраз, которые мы теперь разбираем по буквам — как шифр к будущему, которое уже наступило.